Воронка второго шанса

Они умерли, чтобы не допустить войны между нашими народами. Вот все, что от них осталось, — волхв протянул Байрату золотую расплавленную кляксу.

Несколько секунд ничего не происходило. Каганчи потрясенно глядел на невозмутимого волхва, раздумывая и просчитывая варианты. Гнев отца неизбежен, он будет рвать и метать, не получив желаемого. Страшен и лют в гневе каган валорский. Если весь шаманский круг уничтожен, то оставшиеся младшие жрецы не смогут проводить ритуалы, а тем более — не разбудят древнего змея. Значит и толку для отца от них нет. Вышлет из столицы за ненадобностью. Но как сообщить ему новость, что нет более его любимого кровавого культа? Сообщить и без головы не остаться.

Может и вправду подать новость под соусом решения самих шаманов? Как непрозрачно намекает их белоголовый жрец с опасными глазами. Кто бы в таком случае смог шаманов остановить? Если бог Хеш так любит жертвы, то вполне мог потребовать жизни верных прислужников. Вот только как сделать чтобы правитель поверил и не гневался? Воин обвел присутствующих внимательным взглядом. Здесь и сейчас решалось — вернется ли он сюда с войной или попытается замять дело. О чем молчаливо настаивают все присутствующие — и князь, с виду невозмутимый, и советники его. Повернулся каганчи к Беригору, глянул в глаза сурового воина. Если война — то на поле боя встретятся. И поднимет он меч на брата, который не задумываясь бросился спасать его жизнь. Тогда как остальные отступили. Долг или дружба?

Вновь повернулся к князю. Тот был спокоен, лишь в глазах застыло напряжение, но страха не было. Если не согласится помочь каганчи, не встанет на их сторону — то война. Значит, надо будет готовиться. Чай не впервой полчища отбивать.

Еще раз собравшись с мыслями Байрат заговорил.

— Это очень печальная новость, князь. Мое сердце обливается кровью и на душе скорбь великая. А самое печальное — что я и мои воины видели этот костер. Раскаяние переполняло шаманов, что не смогли они выполнить волю бога Хеша. Именно мне они сообщили о решении заплатить жизнями. Своими жизнями. Только так могли отвести гнев бога от нашего народа. Чтобы там, у ног бога смерти вновь и вновь молить о нашем племени. Это очень благородный поступок. Мы вечно будем помнить об этом, — он взял протянутый расплавленный амулет и небрежно опустил в карман.

— Твои воины… — начала Яра.

— Это мои люди. Они скажут все, что я им скажу. Даже под пытками.

— Шаманов жалеть не будешь?

— Я не поклонялся их богу. И не приветствую смертей на алтаре. Если на поле боя — да. Но убивать и мучить беззащитную жертву — нет в этом чести.

— Сам не пострадаешь? — не унималась Яра.

— Может отец и будет гневаться, до только что я могу против шаманов? Я — простой грубый воин. У меня была задача — охранять их в пути.