Восемь обезьян

 — Парфен Маркелыч поднялся, примет тебя!

Как только старик вошел в лавку, детина запер за ним дверь на засов, ощупал позднего гостя на предмет какого-нибудь опасного предмета вроде ножа или кастета, ничего такого не нашел, но на всякий случай отобрал у него палку и только после этого пропустил в заднюю комнату лавки.

Там, на узкой железной кровати, сидел сам Парфен Маркелыч Нефедов. Парфен Маркелыч был мужчина лет пятидесяти, небольшого роста и с впалой грудью. Он был в засаленной ночной рубахе, однако на голове у него была мятая чиновничья фуражка. Помимо фуражки, лицо его украшала тощенькая бородка.

— Здравствуй, Парфен Маркелыч! — приветствовал его вошедший.

— Ну, здравствуй, коли пришел! — поморщился хозяин. — С чем пожаловал в такой поздний час?

— Один кругляшок принес…

— Из-за одного кругляшка ты меня побеспокоил? — поморщился хозяин. — Весь сон мне сбил!

— Кругляшок-то интересный, Парфен Маркелыч! — вполголоса проговорил старик. — Да к тому горячий, побоялся я до утра его оставить. Как бы гости не наведались.

— Кровь, что ли, на нем?

— Кровь, Парфен Маркелыч! — вздохнул старик. — Ты же знаешь, дружки у меня неаккуратные!

— Учить их надо!

— Я учу, учу, да они плохо мое учение слушают!

— Ладно, некогда мне с тобой калякать! Показывай свой кругляш!

Старик достал из-за пазухи тряпицу, развернул ее и протянул хозяину монету. Тот ухватил ее цепкими пальцами, поднес к свече и принялся разглядывать, поворачивая то одним, то другим боком.

— Интересный кругляш! — проговорил он наконец. — Никогда прежде такого не видывал!

— Вот и я говорю, что интересный! — подхватил старик. — Так сколько ты, Парфен Маркелыч, мне за него отслюнишь?

— Ну, я человек добрый, за лишним барышом не гонюсь, дам тебе честную цену — четыре рубля.

— Ну, Парфен Маркелыч, зря я тебя, выходит, будил! — Старик протянул руку за монетой. — Пойду я уже, пожалуй!

— Куда это ты собрался? — спросил хозяин, вцепившись пальцами в монету.

— К немцу пойду, к Конраду Фридриховичу. Он хоть и не православный, а цену даст христианскую. А то надо же, четыре рубля!

— Ты подожди, Митрофан, ты не спеши! Зачем сразу к немцу? Надо посидеть, поговорить… садись, Митрофан! — он указал гостю на венский стул.

— Да уж чего рассиживаться? Время позднее, на улицах неспокойно. Либо назови честную цену, либо уж я пойду.

— Это тебе-то, Митрофан, неспокойно? — усмехнулся Парфен Маркелыч. — Чья бы корова мычала… ну ладно, так и быть, заплачу тебе шесть рублей по старой дружбе, больше твой кругляш все одно не стоит.

— Ну, побойся Бога, Парфен Маркелыч!

— Да сколько же ты хочешь?

— Меньше десяти никак нельзя. Меньше десяти — это уже обидно. Зря мы, что ли, работали?

— Десяти-и? — протянул хозяин.