Возле Тьмы. Чужой

 — Я попытался вспомнить те графики, которые вырисовывал покойный профессор, ни дна ему, ни покрышки.

25

Ночью меня арестовывать никто не пришел, из чего сделал вывод, что Люси меня пока не сдала. Я проснулся около часу дня, в постели, в своем номере, чему тоже обрадовался. Впрочем, когда разговор закончился, она была настолько усталой и сонной, что ни о каком развитии отношений не помышляла, так что я спокойно уехал. И, похоже, все же сумел переманить ее на свою сторону. Не знаю, надолго ли и насколько прочно, но пока сумел. А мне всего-то и надо, что «пока», на большее не рассчитываю.

В принципе, размышлял я, закинув руки за голову и глядя в потолок, можно прямо сейчас готовить самолет к вылету и рвать на север, в сторону Канады, искать анклав чужих. Мне кажется, что там вероятность найти Настю будет выше всего. А что, ничто не мешает вроде как, собирайся да лети. Но вот такой момент: мне бы узнать, зачем изолируют и увозят чужих. Почему-то кажется, что это может быть очень важным, для того же канадского анклава. В котором, кстати, мне и место, наверное. Здесь я все равно до результатов анализов, то есть не больше недели у меня.

Хорошо, что хотя бы знаю, что образцы еще не увозили, потому что туда летает один и тот же самолет, и график его я уже выяснил. Но скоро полетит, совсем уже скоро. Он полетит — ну и я, наверное, в другую сторону.

Так, и что делать? Как лучше поступить?

По-хорошему, мне бы выяснить, кто может просто знать об этом. А потом… ну а потом можно нахулиганить, потыкать в него пистолетом, неожиданно появившись там, где он меня не ждет, напугать, заставить все выложить — и быстро-быстро смыться. Как-то так, пожалуй, ничего умнее пока в голову не приходит.

Впрочем, простота замысла — зачастую залог его успеха.

Ладно, хватит разлеживаться, пора вставать. Бриться хорошей бритвой в теплой ванной, стоять под горячим душем и все такое прочее."

"Завтрака в «дайнере» получить не удалось, потому что давно было время ланча. Причем на этот самый ланч приперлось немало народу: едва удалось пристроиться к стойке. Было шумно, пахло жарящимся мясом, Эрл хозяйничал за стойкой, переворачивая круглые бургерные котлеты металлической лопаткой.

Попросил я только кофе и лимонный пирог, который здесь был очень неплохим.

У меня спросонья ничего, кроме сладкого, в горло не лезет, так что что-то другое мне бы сейчас не подошло.

Так, и что сейчас делать? Выходной же у меня, получается, а я ума не приложу, куда себя девать и чем заниматься. Чем тут вообще в эти дни народ занят? Ну, вон едят, например, но это же на целый день! Пойти в номер и смотреть кино? Нет, не хочется: день солнечный, тепло совсем, нечего взаперти сидеть. Что можно придумать? Черт, я же здесь никого и ничего не знаю.