Возле Тьмы. Чужой
Мир, почти погибший, но все же уцелевший, разделившийся на Свет и Тьму, Своих и Чужих, Добро и Зло. И человек, идущий сквозь этот мир в поисках любимой женщины. Готовый на все ради того, чтобы ее найти. Вот, в общем, и все.
Активность замечалась, но в число подозрительных ее занести было трудно. В Симарроне, например, грузили что-то из элеватора в четыре вагона, прицепленных к небольшому локомотиву. Наверное, постепенно выгребают сохранившееся еще зерно и вывозят туда, где оно теперь нужнее. Было шевеление и на дорогах, кто-то куда-то ехал, что-то куда-то вез, то в грузовике, а то и трактором прицеп тащил.
Видел лошадей, причем немало. А в Отстойнике их не было — опять неувязочка. Но пока все же «увязочек» куда больше, чем «не». Потом попался интересный состав — платформа впереди, со всех сторон, похоже, броневое ограждение, на ней пулеметы и, насколько я в бинокль разглядел, автоматический гранатомет на вертлюге.
Кстати, вот что интересно: а как у них действительно с тяжелым вооружением дела обстоят? Когда первая банда на танках подкатит? Или все же не подкатит? Кстати, надо будет у Пикетта поинтересоваться, вопрос вообще-то существенный.
С поезда меня запросили, я назвал свой позывной. Ну будем считать, что опознался. Поближе к Уичите дал знать о себе выпитый сок — пришлось доставать заранее припасенную пустую бутылку из-под «айс-ти»: она для такого дела лучше приспособлена. Остается еще на будущее решить, как такие бутылки вниз сбрасывать, потому как вентиляционная форточка в блистере «фоксбэта» под это дело никак не приспособлена.
Уичита после Гарден-Сити и Додж-Сити показалась городом почти гигантским. И проблемным — в центре были сразу заметны два пятна расплывающегося воздуха. Даже не пятна, а столба, это выглядело словно два гигантских стоячих смерча росли из земли и уходили не знаю куда, может, даже в космос. Хорошо, что хоть заметны они были издалека, — при солнечном свете даже случайно не залетишь, разве что на автопилоте, наверное.
— Поближе попробуем, — сказал я сам себе и направил машину на один из них, точнее — чуть в сторону от него, вроде как по касательной собираясь проскочить.
Сначала появились помехи в наушниках, вроде как статика пошла, но какая-то не такая. Шипение имело свой ритм, свою жизнь, может, даже свой голос, словно эта нечеловеческая сущность, которая для меня так и оставалась Тьмой, пыталась со мной говорить.















