Возле Тьмы. Чужой

Открылась водительская дверь, движок все работает — точно будет в гараж заезжать. Даже лучше, все намного проще… если не облажаюсь. Нельзя облажаться, не должен я. Вот загремела дверь, она здесь вверх поднимается, шторкой. Вновь хлопнула дверь, слышно, как переключились передачи. Захрустели покрышки, звук опять изменился — машина медленно заезжала в гараж."

"Я выбрался из-за забора, огляделся — никого. Перебежал к углу гаража, пригнулся так, чтобы меня в зеркало заднего вида из салона не увидеть было. А в боковые он сейчас не смотрит: он следит за тем, чтобы передним бампером не упереться в стену.

Опять спрятался. Только бы по улице сейчас кто-то внимательный не шел. Перебежать прямо за машину? Нет, заметит и просто задний ход даст, вот будет всем весело.

Все, встал. Слышно, как он сдвинул рычаг коробки передач в «паркинг», двигатель заглох, накатила тишина. Громкий как выстрел щелчок замка в двери, затем дверь захлопнулась, еще громче.

Сейчас, сейчас…

Шаги, сопение, он даже что-то напевает.

Шторка ворот поехала вниз. Это значит, что он нагнулся.

Вперед!

Он сейчас ко мне головой, не задницей, согнутый пополам, даже дернуться успел, но поздно, я уже схватил его за воротник парки, сунул «глок» в голову, прошептал:

— Замри, убью!

И тут же, пережав воротником горло, потащил его за угол, подальше от улицы, туда, где нас не увидят, не отрывая ствола от его затылка: пусть все время чувствует.

И быстрее надо, быстрее, а то он в себя придет и как-нибудь мне все осложнит.

Втолкнул его в дыру в заборе, дал свалиться на траву, навалился на шею коленом, продолжая тихо и злобно шептать:

— Руки за спину! Руки за спину, или просто убью!

Он не боец, он как кролик, впал в ступор, трясется весь.

Руки пришлось ему складывать самому, он как тряпичная кукла сейчас. Захватил обе кисти петлей заранее припасенного обрезка веревки, перехватил хитрым узлом, потом оторвал прямо с груди своей куртки неплотно прилепленный туда обрывок ленты для ремонта шлангов, залепил ему рот. Это ненадежно, на ленту уже с ткани налипло всякого, но на пару минут сгодится. А затем потащил его в дом, в кухню. Уже за порогом он попытался было вырываться, но, получив по почке, что-то захрипел, выгнулся назад и больше о сопротивлении не помышлял. А я между тем связал ему ноги в щиколотках, затем уже аккуратней и надежней перевязал руки за спиной, обшарил, обнаружив под паркой кобуру с пистолетом, вытащил оружие, отбросил в сторону. Затем подтащил Липперса к кухонному шкафу, усадил и, подхватив табурет, поставил его так, что ноги пленника оказались под его нижней перекладиной. И сел на этот самый табурет, после чего попытался изобразить что-то вроде испанского акцента:

— Buenos noches, pendejo.