Возле Тьмы. Чужой

Как бы то ни было, а я здесь застреваю на какое-то время, до появления колонны от чужих. Последняя была всего неделю назад, так что ждать придется еще недели две или три, и надо пока обустраиваться. Завтра поеду в город, гляну, как там что, может, и будет смысл туда перебраться. А может, и нет — мне этот домик вполне даже нравится, запросы у меня не всегда большие, а только по обстоятельствам."

"Машина вот только приметная, очень неплохо было бы ее поменять. Надо будет завтра у Бада поинтересоваться, как это все можно сделать. Бад, кстати, местный — как раньше владел ранчо, так и сейчас ранчером остался.

А вот жена его из Монтаны, перебралась сюда потому, что Монтана теперь полностью «индейская территория». Не резервация, хоть резерваций здесь вокруг полно, как мне рассказали — тут и кроу, и восточные шошоны, и арапахо, — а именно что дикая земля, где закон один — право сильного. Не хватает нормальных людей, чтобы все заселить, вот и сбиваются в анклавы. В Вайоминге газ, нефть, пастбища, много рыбы и зверя, самое место, чтобы выживать, вот поэтому нормальные люди здесь в кучу и сбились. А все остальное пространство, пустое и страшное после прошедшего мора, оставлено людям плохим.

Койка оказалась скрипучей, но вполне мягкой, так что уснул я в ней почти сразу и спал без снов до самого утра, пока будильник не разбудил. Никто ночью не нападал, всякие твари в окна не ломились, хотя то, что до ближайшего соседа отсюда с милю примерно, меня немного напрягало. Но все равно уснул.

Без пяти восемь я был уже в баре, причем оказался первым посетителем.

— Яичницу? — спросил Эрни.

— Было бы здорово. С беконом?

— С беконом и колбаской.

Годится? Или могу сделать оладьи.

— Лучше яичницу.

Я посмотрел на корзинку с яйцами, стоящую на полу за стойкой, и подумал, что это точно не с большой птицефермы, а из-под несушки. Все возвращается к основам. Когда Эрни разбросал по тарелке кружки глазуньи и я ее попробовал, понял, что не ошибся.

Бад появился, когда я с яичницей покончил и взялся за кофе с черничными маффинами, на удивление вкусными. Заодно увидел, кто их готовил: из кухни вышла невысокая женщина с длинными черными блестящими волосами, убранными в хвост, вежливо улыбнулась мне и вышла на улицу, вытирая руки о передник.

Я еще задумался над тем, кто она — шошон или арапахо, например?

— Уже здесь? — спросил Бад, хлопнув меня по спине.

— Уже.

Он был один, без жены.

— Как тебе ночлег?

— Отлично, просто замечательно! — ответил я, ничуть не покривив душой. — Спасибо за гостеприимство.

— Если хочешь, можешь там и остановиться за доллар в сутки. Все равно дешевле мотеля будет, а до города отсюда рукой подать.

— Было бы здорово, спасибо.

— Не за что, — усмехнулся он.