Возле Тьмы. Чужой

Эта дорога отсутствием снега не страдала, здесь его было много, а иногда так много, что я боялся соскользнуть с надутых сугробов вбок, просто слетев с дороги в пропасть. Но «поларис» держал путь твердо, следуя всем поворотам этого по-настоящему горного серпантина, зажатого поросшими лесом склонами. Исчезли все признаки человеческого жилья, один раз попалась машина с двумя трупами внутри, расстрелянная как минимум из пулемета, столько в ней было дыр. Затем мне показалось, что двигатель снегохода тянет все слабее и слабее. Сперва испугался было, но потом сообразил, что это все из-за высоты: воздух становится разреженным.

А дорога все карабкалась и карабкалась вверх, пока не добралась до какого-то плато, после чего потянулась ровно, как по равнине. Там я нашел подтверждение своим мыслям: большой черный указатель, сообщавший, что я еду по самой высокогорной дороге в США и сейчас нахожусь на высоте 4346,5 метра, или 14260 футов, над уровнем моря. Теперь точно понятно, что с двигателем не так.

Затем я увидел указатель «Эхо Лэйк Парк», затем само «лэйк», то есть озеро, и, уже проехав его, увидел еще один указатель — «Эхо Лэйк Ланж», то есть гостиницу.

А это как минимум крыша над головой, а я уже созрел для следующего привала. Да и над картой надо бы посидеть.

Гостиница оказалась довольно старым деревянным зданием, крашенным в «суриковый» цвет. Окна нижнего этажа были закрыты ставнями. Подозреваю, что работала она сезонно, и так ее «консервировали» на зиму. Или на время, например, пандемии. Озеро, лес, стоянка, но самое главное не это: прямо у подъезда стоял снегоход, накрытый сейчас брезентом. И вокруг крыльца были натоптаны тропки. А из трубы, прижавшейся к дальней стене гостиницы, понемногу валил дымок.

— Тук-тук, кто в теремочке живет? — спросил я, подъезжая к крыльцу и положив ладонь на рукоятку револьвера.

Дверь передо мной распахнулась, в проеме показалась женщина с дробовиком наперевес.

— Ты кто? — спросила она, не утруждая себя приветствиями.

— Еду из Айдахо Спрингс в Эвергрин, хотел снять комнату на ночь. Это же отель, я не ошибся?

— Отель открыт с апреля по октябрь, а сегодня Рождество, — усмехнулась она.

Лет тридцать, не красавица, крепкая, скуластое лицо, тонкие губы, маленькие глаза, волосы убраны в хвост.

На скулах и лбу мелкие красноватые пятна, почти незаметные. Суперкорь? Но больной она не выглядит, совсем, держится уверенно.

— Я не знал, — широко улыбнулся я в ответ. — И насчет Рождества… это серьезно?

Задрав рукав куртки, я глянул на часы. Ну да, двадцать пятое декабря, тут день рождественского обеда должен быть."

"— Не следил за календарем? — опять усмехнулась она. — Если обещаешь не напиваться и вести себя хорошо — заходи. Зато праздник получится, — и с этими словами она скрылась за дверью.