Возвращается муж из командировки… (СИ)

Скоро все и…

Я взялась за узел на полотенце, замерла — а потом решительно его развязала. Без романтики — так без романтики. Будет бытовуха по полной программе. Но когда щелкнул замок ванной, я все же шмыгнула под одеяло.

В комнате показался Егор, с затянутым вокруг талии темно-синим полотенцем. Черт…

Я же видела его без одежды. Даже вот без этого синего полотенца. Но только сейчас заметила, разглядела, какая у него отпадно красивая фигура. Плечи, грудь, пресс — все как положено. Там, где надо — рельефное, а в другом месте, где надо — плоское. И еще у него очень красивое тату на груди. И вообще он весь ужасно красивый — широкие плечи, рельеф мышц, слегка влажные взъерошенные волосы. И взгляд.

Егор подошел к дивану, и мы какое-то время смотрели друг другу в глаза. Молча. Пока взгляд наш не превратился в нечто тягучее, осязаемое и горячее. Я уже почти готова была откинуть в сторону одеяло, но Егор успел первым.

Нет, он не откинул одеяло.

Он развязал полотенце.

Что я там думала при первой встрече про «нелепо» и «волосато»? Каюсь, была неправа. Нет, по-прежнему волосато. Но отнюдь не нелепо. Вот вообще.

Впечатляюще — вот подходящее слово.

***Я стоял перед Лесей ну чисто в позе профессионального эксгибициониста — только вместо плаща откинул полотенце. И какого-то хрена после своего эффектного оголения молчал и не делал ни одного движения. И Леся молчала.

Она смотрела. И от ее взгляда мое и без того приподнятое состояние только усугубилось. А потом она подняла взгляд. Я завис на том, как дернулась ее шея, когда Леся сглотнула. Зато этого мне хватило, чтобы сняться с ручника, опуститься на одно колено на диван и медленно потянуть в сторону одеяло.

Мне надо посмотреть. Очень надо.

Не посмотреть.

Любоваться.

Леся оказалась такой, что я даже зажмурился на мгновение. А потом распахнул глаза и смотрел. Грудь небольшая, но реально под ладонь. А ниже — узкая талия, длинные стройные ноги. А лучше всего — ее руки, которыми она притянула меня за шею к себе.

— Я еще не все рассмотрел, — попытался запротестовать я.

— Я никуда не ухожу. Успеешь. Поцелуй меня.

Я не дурак, чтобы с таким спорить.

Поцелуи как-то стремительно поползли вниз. Чем ниже я целовал Лесю, тем чаще она дышала, тем громче стонала.

А когда поцелуи спустились к самому стратегическому месту…

Лесю не пришлось уговаривать. С Лесей не пришлось ломать голову, а так же выворачивать пальцы и язык. С ней все оказалось так просто и понятно, будто мы делали с ней это много раз.

Просто, понятно и невероятно сладко. Так тягуче сладко, что быстрый и горячий всплеск ее наслаждения стал для меня неожиданностью.

Какая же ты быстрая и сладкая девочка, моя кудесница…

Впрочем, мне ли жаловаться? У самого уже голова кружилась.