Возвращение в «Кресты»

Ты для кого рассказываешь, для нас? Тогда ты нам на нормальную феню переведи. На крайняк просто по-русски скажи, чтоб всем понятно было, а не тебе одному.

– Короче, работал он тюремным аптекарем. Времени было много, а денег не было вовсе. А на воле у него маленькая дочка осталась. Дочку, пока папа срок мотает, отдали в приют на воспитание. А какое там у детей житье, небось представляете.

– Представляю, – мрачно сказал Злой. – Сам в таком… приюте вырос. И пахан вот так же вот, как твой писатель, сел на пятнашку – и с концами. Откинулся, нет – бес его знает, никогда о нем больше не слышал. И письма даже ни разу не написал.

– А лет тебе сколько было? Когда батя сел, – спросил Бахва.

– Семь.

Все как-то примолкли… Выдержав паузу вежливости, я продолжил:

– Ну, здесь немного другая история. Не знаю, сколько ей лет было, но читать уже умела: писатель дочке своей письма каждый день писал."

"– На то он и писатель, – пошутил Мех, невысокий такой, даже в «Крестах» сохранивший свое респектабельное брюшко армянин, весь покрытый черными курчавыми волосами, как медведик. Все засмеялись.

– Письма-то письмами, – продолжал я, – а как там дочке в приюте живется, тоже небось представлял. И так ему от всего этого тошно стало – а может, перед дочкой стыд заел, не знаю, о том он не написал, – что все, край просто! Решил он тогда устроить дочке настоящий праздник – на Рождество послать ей подарок от Санта Клауса. Нежданный, чтоб по-настоящему! Решить решил – а деньги где взять?

– Как где?! – подал голос кто-то из «задних рядов». – При аптеке и без денег!..

Эта шутка вызвала бурное веселье. Я оглянулся: оказывается, меня слушала чуть ли не вся камера, люди громоздились от пола до потолка.

– Это у нас, – возразил я, – а в Штатах совсем другие понятия, видимо. Они вон даже бензин на бензоколонках разбавлять не умели, пока наши не понаехали.

Это вызвало новый взрыв оживления.

– Тем более сто лет назад, – вставил Мех.

– Так вот! – повысил я голос, а когда гомон стих, продолжил: – Чтобы на подарок денег заработать, он и стал рассказы писать и в журналах печатать.

– Ну, писать понятно. А на волю он их как отправлял? У них там что, и почта в тюряге есть? Во житуха! – снова подали голос «задние ряды».

– Да хрен там! – ответил я. – С почтой у них, как и у нас. Только они даже до маляв не додумались.

– Да нет! Не может быть! – высказали все общее сомнение.

– Во всяком случае, я нигде об этом не читал и ни от кого не слышал, – сказал я. – Хотя, может, и есть. Наши ведь там тоже сидят, научить должны были уже. Но тогда не было.

– Ну так как же он рассказы на волю отправлял? – напомнил Мех.

– Через вертухая! Был у них там вертухай один, животом страдал постоянно. Трудно сказать, чем он там был болен, может, косил просто, суть не в этом.