Врата Галактики
Война между человечеством и агрессивной расой дроми, стремящейся завоевать всю Галактику, продолжается уже больше полувека. Потери исчисляются миллионами. Наконец людям выпадает шанс – одним ударом выиграть войну или хотя бы прервать ее на неопределенное время, уничтожив правящий клан противников. Но для этого надо пройти к материнской планете дроми недоступными прежде межгалактическими путями даскинов, Владык Пустоты. Возглавить рискованную операцию поручают коммодору Олафу Питеру Тревельяну-Красногорцеву, храбрецу, любимцу армии, покорителю далеких миров и женских сердец. И все бы ясно и однозначно, если бы не странное обстоятельство: вместе с эскадрой Тревельяна к дроми летит наблюдатель, Марк Вальдес, сын легендарного звездного адмирала, герой войны, ставший теперь Судьей Справедливости. Таких в Галактике всего двенадцать. И их решение, каким бы неожиданным оно ни было, для исполнения является обязательным…
Договор, переговоры, дипломатический иммунитет – все это были земные понятия, доступные другим гуманоидам и, разумеется, лоона эо, но не дроми. Их Патриарх мог думать, что сервы ищут его милости и с этой целью делают подарок – вражеский корабль с экипажем и персоной высокого статуса. Не исключалось, что советник Петерс в самом деле повысил свой ранг и представился через дроми-переводчиков зонг-эр-зонгом, то есть Старшим-над-Большими и прародителем земного человечества. Понятия же дроми и людей вполне совпадали в том, что лидеров нужно уничтожать в первую очередь.
Возможно, эта трагедия осталась бы без последствий – кроме тех, какими могут одарить коварного врага соображения мести и боевые аннигиляторы. Но получилось иначе. Гибель Петерса и его соратников привела не только к внешней силовой реакции, что являлось прерогативой Флота, но и к неким внутренним подвижкам – не в политике Федерации и тем более не во мнении людей о зеленокожих жабах, а скорее в более широком взгляде на проблему. Проблема, безусловно, существовала. Контакты с технологическими расами, с фаата и дроми, хапторами и кни’лина, были отнюдь не похожи на мечты о Великом Кольце и не стали, как думалось, праздником разума и вселенского братства.

















