Всегда говори «всегда»

 – Она перевернула бумажку, покрутила так и эдак. – Не, тот все-таки. Ну, никак не разберусь я в Москве вашей! Вот, значит, твой адрес, а это, стало быть, наш.

Девушка хлопала глазами и ровным счетом ничего не понимала.

– И… И что?

– Ты вот по этому адресочку завтра утречком пришли нам хорошую женщину. Чтоб добрая была, самостоятельная, солидная, чтоб детей любила, приготовить могла, то-се!.. А хочешь если, и сама приходи, я тебя чаем напою, с ребятами познакомлю, с подругой своею. Только чаи долго пить не станем, мне на работу надо. Руководить.

Девушка окончательно впала в ступор. Надежда потрепала ее по плечу:

– Ну? Поняла, Асенька? Договорились?

Асенька молча закивала.

– Ну вот и умница! – обрадовалась Надежда. – Все поняла-то?

Асенька снова закивала.

– Ну и опять умница. Я, значит, тогда побегу, а то там барышням в очереди… беспокойство.

Надежда слезла со стула и вышла из кабинета, прихватив свою дикую шапку…

Видимо, Асенька и впрямь все очень хорошо поняла, потому что на следующий день у них появилась дивная Нина Евгеньевна. Интеллигентная, в высшей степени тактичная, с двумя высшими образованиями, она по-настоящему любила детей, но при этом не позволяла им распускаться, нарушать режим, ходить на головах и ложиться спать с нечищеными зубами. Нина Евгеньевна великолепно готовила, поддерживала в квартире идеальную чистоту и даже предложила Ольге заниматься с Мишкой математикой, которая ему давалась тяжело.

С Димой Ольга почти не виделась. Только по работе, в основном – на совещаниях. Весь день она крутилась как белка в колесе, а по вечерам сломя голову неслась домой, чтобы уложить своих драгоценных отпрысков. Пару раз Грозовский вытаскивал Ольгу поужинать, но в ресторане она вертелась, как на углях, то и дело порывалась звонить домой, а когда Дмитрий предложил поехать к нему, стала отнекиваться.

– Что? Любовь здесь больше не живет?

– Не в этом дело… Просто… У меня полно проблем…

Грозовский таких проблем не понимал:

– У тебя теперь есть няня, какие проблемы? Ты что, не можешь своих детей на два часа оставить?

Ольга взяла его за руку, посмотрела просительно:

– Дим, лучше приезжай к нам, а?

Грозовский руку отобрал, отвернулся:

– Зачем? Все равно же ничего нельзя! Или что? Чай станем пить?

Ольга бы с удовольствием выпила с ним чаю. И плюшек бы напекла, и пирогов, а после чая они могли бы все вместе сыграть в лото или посмотреть какое-нибудь веселое кино. Вот только Грозовского все это никак не устраивало. Он не хотел ни чаю, ни плюшек, ни лото. Ворчал, капризничал, пенял Ольге на то, что она со своими семейными хлопотами не только личную жизнь забросила, но и работу запустила.

Ольга знала, что во всем он прав, и работает она в последнее время действительно не очень.