Всегда говори «всегда»

Время пролетит незаметно, и они снова будут вместе, и поедут к морю и будут гулять по оливковым рощам…

– Мы устоим… Все будет хорошо, Стас. Я знаю. Чувствую. Женщины – они ведь все чувствуют.

Стас прикрыл глаза, улыбнулся:

– Художница ты моя…

Да за эти слова, за улыбку эту – не только в тюрьму, она на эшафот пойдет.

…Следствие длилось два месяца. Судебное заседание заняло двадцать пять минут, из которых десять ушло на чтение заранее написанного и отпечатанного приговора. Судья – толстая тетка в перманенте – была простужена, куталась в пуховый козий платок и несколько раз прерывала чтение, чтобы прокашляться.

Общественный защитник под столом решал кроссворд, прокурор тоскливо косился на часы и думал, что, если бы в этом деле не была как-то замазана областная администрация, Громова вполне могла бы получить срок условно.

Пока судья зачитывала приговор – два года с отбыванием в колонии общего режима, – Громова сидела тихо, сгорбившись и уставившись в пол. Судья опасалась, как бы осужденная не выкинула какого коленца напоследок – такие вот, тихие, бывают с сюрпризами, сидит-сидит, а потом устроит истерику, вцепится в решетку и давай орать… А то в обморок свалится. Однажды даже «Скорую» пришлось вызывать.

Но Громова истерик не устраивала, спокойно дала себя увести.

* * *Где-то снаружи лаяли собаки. Бетонные стены, потрескавшаяся плитка на полу. И шеренга раздетых догола женщин – молодые, старые… Несколько десятков. Только эсэсовцев в высоких фуражках не хватает и трубы крематория за окошком. Впрочем, труба имелась – в зоне была своя котельная.

Ольга переминалась босыми ногами по ледяному полу. Происходящее напоминало один из ее кошмаров, с той разницей, что никакой это был не сон. Тусклые лампы под потолком, стальные двери, серые коридоры – все настоящее, на самом деле.

Плечистая надзирательница – кровь с молоком, румянец во всю щеку, черные кудри из-под форменной ушанки – снимала с полки казенные ватники, складывала на длинный струганый стол. Ее напарница – немолодая, сухощавая, с густо подведенными синим глазами – раскладывала поверх ватников белье, торопила очередь:

– Чего встала? Получай, расписывайся… Спиной повернись! Передом! К стене! Не спать там! До ночи простоите!

Сунув очередной осужденной казенное бельишко, она повернулась к напарнице, продолжая прерванный разговор:

– Так вот, я ему говорю: чего ж ты суп не выключил?! А он мне – да я и не видал, что он кипит. Давай проходи туда!

– Ну и чего?

Черноволосая ловко распотрошила новый тюк с ватниками.