Всегда говори «всегда»

Ольга чуть на месте не подпрыгнула. Швеей?! Господи, да это же… Это же зарплата чуть не в два раза больше! И никаких больше ведер, никаких мокрых тряпок!

– А с какого числа оформляться можно?

– Да с завтрашнего и оформляйся.

Ольга готова была расцеловать и кадровичку, и Пал Семеныча, и даже фабричную собаку Жульку.

По такому случаю Ольга решила устроить праздник. Из отдела кадров она не пошла сразу в общежитие, а отправилась в магазин. Конечно, бутылка шампанского, кулечек винограда и двести граммов шоколадных конфет были непозволительной роскошью. Но Ольга решила: пусть! Со своей новой зарплатой она чувствовала себя почти миллионершей.

Ольга шла по городу, неся виноград в руках, чтобы не помялся. Сейчас она придет домой, выложит всю эту непозволительную роскошь на стол, и они с Надеждой устроят настоящий кутеж!

Кивнув вахтеру, Ольга поднялась на свой второй этаж, распахнула дверь, да так и замерла на пороге. Вся комната была увешана какими-то немыслимыми воздушными шариками, бумажными цветами, лентами, звездами. Стол, обычно скромно ютившийся в уголку, выдвинут был в центр комнаты и уставлен всякой всячиной – тут была и домашняя квашеная капуста, и огурчики, и винегрет, и соленые опята, и водка в запотевшей бутылке, и огромная кастрюля, накрытая холщовым полотенцем, из которой вкусно пахло Надеждиными фирменными пирогами.

По соседству со всем этим великолепием на стуле сидела Надежда в своем самом нарядном платье и горько рыдала.

Ольга чуть не выронила из рук бутылку. Опомнилась, пристроила на край стола, кинулась к подруге:

– Надя! Ты что? Что случилось?!

Надежда подняла на нее зареванное лицо – нос покраснел, глаза опухли:

– Вот! Вот что случилось!

И потрясла у Ольги перед носом какими-то бумажными листами. Ольга присмотрелась и ахнула. В руках у Надежды были ее, Ольгины, рисунки.

– Я… полезла… я… достала… – всхлипывала Надежда. – Я… хотела стол накрыть, а там… там…

– Что?! Крыса?!

– Сама-а-а ты кры-ы-ыса! – взвыла Надежда с новой силой. – Там… такая… красотища! У-у-у…

Все понятно. У Надежды Кудряшовой, ударницы, отличницы производства, общественницы и, наконец, просто кустодиевской красавицы, случился приступ буйного помешательства.

– Оль! Это… ты?!

– Ну я, я!

Надежда порывисто и крепко обняла Ольгу, прижалась к плечу мокрой щекой – кофта мгновенно намокла от обильных Надеждиных слез.

– Ты ге-ений! Ге-ений!

Ольга в себя прийти не могла. Ей что, правда так нравится? Вот так вот, до слез, до соплей? Она действительно рыдает от полноты чувств, что ли? Считает Ольгу гением?! Поверить невозможно. Но… Ольга знала лучше, чем кто бы то ни было: Надя Кудряшова в принципе не умеет врать. Наделив ее всеми другими возможными и невозможными талантами, в этом бог ей отказал.