Всегда говори «всегда»
Она была уверена в себе, в жизни, в своем муже, который казался ей лучшим из людей! Все изменилось в одночасье. Придуманный мир, такой милый и уютный, рухнул ей на голову, и она не успела спастись! Впрочем, она и не пыталась, ибо доверяла и любила, и ей даже в голову не приходило спасаться от тех, кого любит!Ей предстоит выбраться из-под обломков и обнаружить, что цветущий сад, в котором она жила, превратился в груду дымящихся развалин!.. Но в трудностях рождается характер! Она найдет в себе силы начать все сначала. Она обретет новые точки опоры. Она узнает истинную цену словам и поступкам. Она станет сильной, а это совсем не легко!..Может быть, ее новая жизнь и не будет похожа на цветущий сад, зато уж точно это настоящая жизнь. И мужчина рядом окажется самым настоящим, а не фальшивой картонной подделкой!
– Громова! Скоро там?! Тебе аппарат вызывает! Москва! Слышь, Громова?!
Какая еще Москва? Почему Москва?!
Надежда распахнула дверь:
– Пошли быстрей!
За дверью обнаружился вахтер. Он держался за голову и охал:
– Е-мое! Ну, Кудряшова, у тебе не рука, а лом чугунный! Дверью человеку по лбу залепить! Это ж думать надо!
– Да ладно, – отмахнулась Надежда. – У тебя лоб небось тоже чугунный, ничего с ним не станется!
И кинулась догонять Ольгу, которая уже неслась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
В трубке трещало. На пороге каптерки толкались вахтер с Надеждой. Вахтер забыл про ушибленный лоб и жадно тянул шею, чтобы не пропустить чего интересного. Не каждый день в общежитие среди ночи из самой Москвы звонят!
– Алло! Алло! Слушаю! – Ольга почти кричала.
– Громова Ольга Михайловна?
– Да! Это я!
– Это вас беспокоит рекламное агентство «Солнечный ветер».
– Какой Петер? Вас плохо слышно!
– Вы отправляли к нам на конкурс свои работы?
– На какой конкурс?..
Надежда протиснулась в каптерку, зашипела Ольге в свободное ухо:
– Конкурс, конкурс. «Морской прибой»!
– Вы меня слышите? Это агентство «Солнечный ветер»! Вы отправляли рисунки к нам на конкурс?
Надежда энергично затрясла головой, вырвала у ничего не соображающей и одуревшей от всего этого гама, крика и треска в трубке Ольги телефон:
– Да, да, отправляла, отправляла! Слышите? Да, это мы, и мы отправляли! Але!.. Да! Что? Наши работы на конкурсе первое место получили? Да, сможем приехать, сможем! Да, пишу телефон! Сейчас! Оля! Ручку дайте мне!
Вахтер сунул Надежде в руку огрызок карандаша.
– Да, да, пишу! – И она быстро принялась записывать на уголке газеты, которую вахтер читал на сон грядущий. – Гостиницу закажете, ага… Двадцать пятого награждение… Поняла… А премия, премия будет? Ага… А сколько?
Услышав сколько, Надежда подскочила, округлила глаза и прикрыла рот ладошкой.
– Ну что там? Что? – Ольга потянула трубку к себе.
– Твои рисунки выиграли первую премию! Три! Тысячи! Долларов! Да! Это я не вам!
– Сколько-о?
– Три тысячи! Долларов! Нет-нет, я вас слышу! Нет! Не надо нам на счет ничего переводить! Да, мы желаем денежки получить в руки! В руки, говорю! Ага! Да, мы точно будем! Да! Сто процентов!
В трубке запищали короткие гудки. Надежда прижала телефон к груди и заорала во весь голос:
– Три! Тысячи! Долларов! Двадцать! Пятого! Числа! В Москве! Первая! Премия!
Исчерпав на этом запас сил, она плюхнулась на стул. Стул, не выдержав такой экспрессии, жалобно скрипнул, хрупнул ножками и рухнул на пол, увлекая за собой Надежду.
…Потом они сидели на Ольгиной кровати, накрывшись вдвоем одним одеялом, и пили валокардин.
– Ты выпей, выпей! – уговаривала Надежда, пихая Ольге рюмку с вонючей жидкостью.

















