Вся правда, вся ложь
Расследование — вещь непредсказуемая, никогда не знаешь, где окажешься. Вот тут и поверишь мудрецам, что каждый поступок, даже самый незначительный, — наш выбор, и он может завести бог знает куда… И зачем Фенька взялась за это дело?! Жалко ей, видите ли, стало безутешного вдовца и бабулю, потерявшую единственную внучку… А может, так она спасалась от затяжной депрессии из-за несчастной любви? Стас уехал, поставив точку в запутанных отношениях… Наверное, поэтому Фенька и согласилась на предложение Одинцова отыскать убийцу его жены. Еще один труп не заставил себя долго ждать. Но где гарантия, что убийца на этом остановится? А вот Фенька точно уже не могла остановиться. Тем более, ей вызвался помогать Берсеньев. В ходе следствия их не раз выручало его умопомрачительное обаяние и сыщицкий нюх. Они доведут расследование до конца. Это единственный способ для Феньки не думала о Стасе…
В городе гаража у нее не было, хотя точно нам это неизвестно, за стоянку пришлось бы платить, и если она уезжала надолго…
— Боюсь, что навсегда.
— Что?
— Уехала, говорю, навсегда. — Он очень внимательно осматривал салон, продолжая насмешливо: — Только идиот оставит здесь машину, да еще вместе с ключами. Во дворе дома она была бы куда в большей сохранности. — Возразить на это было нечего. Берсеньев склонился к спинке сиденья. — По свети сюда. — Команду я выполнила, стараясь раз глядеть, что его заинтересовало. — Пятно выглядит подозрительно, как считаешь? — спросил он и подмигнул.
— Это кровь? — испугалась я.
— Я ж не эксперт. Но пятна в принципе не люблю. Особенно такие.
— А что в нем особенного?
— Цвет. И расположение заставляет задуматься.
Может, его и заставляло, но не меня. В моей машине пятен на сиденьях было предостаточно, и их появление ставило в тупик. Это при том, что сиденья у меня кожаные, а здесь из какой-то ворсистой ткани.
— И что мы будем делать с этим пятном?
— Ничего.
Берсеньев выпрямился, захлопнул дверцу и, легонько подтолкнув меня, направился к багажнику. Ход его мыслей уловить я успела и забеспокоилась. Он поднял багажник, а я зажмурилась. Берсеньев не издал ни звука, и я не спеша открыла глаза: сначала один, потом второй. К моему облегчению, багажник был пуст. Не считая аптечки и огнетушителя. Берсеньев вроде бы удивился.
— Придется заглянуть в дом.
— Там замок, — напомнила я.
— Разве это преграда для ищущего человека. Взяв у меня мобильный, он осветил полку вдоль противоположной стены, погремел там какими-то железяками и вышел на улицу, вооруженный большим молотком. Он направился к дому, а я прикрыла ворота гаража, хотела навесить проволоку, но не могла ее найти.
Берсеньев стучал молотком, это меня здорово волновало. Звук казался очень громким, и я, припустившись к крыльцу, воровато оглядывалась. Когда я поднялась на ступеньки, замок Берсеньев уже сбил. Положил его на перила крыльца и первым вошел в дом. Мне очень не хотелось этого делать, но я последовала за ним. Берсеньев нащупал выключатель, раздался щелчок, но свет не вспыхнул, должно быть, на зиму электричество отключали. Он вновь воспользовался фонариком мобильного телефона. Несмотря на неказистость дома, обставлен он был даже с шиком. Такая обстановка скорее бы подошла солидной даче, чем курятнику в садовом товариществе. Кухонный гарнитур, стол под цветастой клеенкой, арочный проход в гостиную. Окна плотно занавешены, мягкая мебель, шкаф, комод в углу. Скорее всего, мебель Вера перевезла сюда из своей прежней квартиры. Возле камина кресло-качалка. Камин был настоящим, а не бутафорским, как я решила вначале. Никаких милых безделушек я не заметила, наверное, все, что легко унести с собой, на зиму все-гаки убирали.

















