Всполохи на камне (СИ)

Может это влияние наркоза? И он всё же не такой, как сейчас себя ведёт?

Больной же окончательно пришел в себя и приподнял голову, пытаясь увидеть больше, чем ему позволяла аппаратура вокруг и ширма на левой ноге.

Мне все не удавалось выдавить хоть слово, чтобы прояснить ситуацию. Сглотнув сухой ком в горле, я все же просипела:

— Вы в реанимации…

— И где она? В аду⁈ — неожиданно громко гаркнул необычный больной. — Да и там, поди, лучше все организовано. Повторяю вопрос — кто ты такая? Что за палка у тебя в руках?

Я окончательно растерялась и смогла только односложно ответить:

— Швабра…

— Ясно, значит ты, всё-таки, пугало. — для только очнувшегося после операции он говорил очень бодро и громко. — Кроме пугала на швабре врачи здесь имеются⁈ Или ты единственный человек в этой богадельне?

Мужчина смотрел на меня и ждал ответа.

— Я позову врача, — наконец я отмерла и в испуге рванула в сторону двери, забыв, что в руках у меня швабра. А она, оставшись без моей поддержки, со страшным грохотом упала на плиточный пол палаты прямо у кровати тяжелобольного.

Выбегая в коридор, услышала позади громкое ""Идиотка!!!""

Глава 2

Я выбежала в коридор и увидела, что к палате приближается группа из нескольких человек. Они шли ещё в начале прохода и мне не было понятно, сколько там их. Во главе шествовал седовласый высокий мужчина, за ним бежал наш заведующий отделением, его я и за десять километров узнаю.

Рядом с высоким господином гордо несла себя сухая дама неопределенного возраста — я бы могла дать ей и сорок и шестьдесят лет, смотря под каким углом посмотреть. Позади этой троицы шли два шкафа.

По-другому их назвать не могу, эти мужчины реально были похожи на два гардероба. И по параметрам и по отсутствию мимики на лице, мне кажется, у мебели мимика даже поживее будет.

Все посетители были без халатов, только заведующий наш на их фоне выделялся ярко-белым пятном. Судя по траектории, процессия шла в палату к мистеру Совершенный грубиян.

Поэтому я решила никак не сообщать о том, что больной очнулся и стал буйным больным. Мне хватило добрых слов от него, а эти гости сейчас и сами увидят, что мужчина жив-здоров и даже слишком.

Люди в реанимации обычно тихие, на обезболивающих, я спокойно могу убраться и никто грубого слова не скажет. А сегодня я даже свое орудие труда потеряла из-за этого переломанного хама. Теперь и не заберешь, пока эта толпа из палаты не уйдет."

"А потом я подумала и поняла, что лучше за новой шваброй схожу, чем сегодня ещё раз зайду в ту палату. Спрошу у девчонок, когда они снотворное дадут этому чудо-пациенту, и, как уснет, домою полы и верну свою швабру.