Всполохи на камне (СИ)

Проблемы с сердцем сделали из неё вынужденную затворницу.

Поэтому я и не хочу, чтобы она готовила, когда одна в квартире, боюсь, что может упасть, и никто не сможет ей помочь. Но маму не так просто убедить чего — то не делать, характер у неё крепкий, даже врачи говорят, что при её состоянии многие с кровати встать не могут, а она ходит.

Тут мы похожи, мне тоже упрямства не занимать, но характер не такой сильный, боязливая я какая-то бываю, если меня в открытую обижают или обвиняют. Мама частенько называла меня тихой бунтаркой — напролом не иду, но за правду стою горой.

Я из тех, кого нужно постараться довести до точки кипения, и тогда летят пух и перья. Пытались бороться с этим неприятным качеством, но пока безрезультатно.

— Лёша звонил, — говорит мама, не поднимая головы от миски с луковой шелухой, — тебя искал. Сказал, что ты недоступна.

— Ма, ты знаешь, что я и в реанимации бываю, там телефон нельзя, — пытаюсь объяснить свою недоступность.

— Позвони ему, Лия. Он хороший молодой человек, серьезно тобой увлечен, а ты даже шанса ему не даешь, — мама поднимает на меня умоляющий взгляд.

Это у нас это старая песня. Про меня недоступную и про Алексея Прекрасного. Этот парень уже месяца три за мной пытается ухаживать, хотя я не давала повода так меня осаждать. После двух свиданий прямо сказала, что не готова с ним встречаться. Не нравился он мне и всё.

Вроде по всем параметрам прекрасный парень — работящий, красивый, обходительный. Но меня совершенно не тянуло к нему, даже наоборот, когда он полез целоваться, мне было так противно, что сплюнуть хотелось потом. Бррр!

— Хорошо ма, позвоню, — не отказывать матери я себя научила, мне не хочется усугублять её, и так болезненное состояние, лишними переживаниями.

— Лия, я сегодня в новостях видела, что авария на трассе была, и пострадавших привезли в нашу больницу! — маму явно заинтересовала эта информация. — Они у вас? Как их состояние?"

"Я вдруг почувствовала странное смущение, словно скрыла что-то нехорошее. Хотя, ну что такого? Ну рассматривала мужчину, они вон направо и налево пялятся на девушек! И, всё же, я решила не вдаваться в подробности моего знакомства с мистером Хамом.

Если маме рассказать все подробности, то она расстроиться, что её дочурку обозвали пугалом. Я маму знаю, она сама может на меня поворчать, но другим меня обижать не позволяла никогда.

Не знаю точно, всегда ли этот странный пациент такой грубиян или лекарства повлияли, но, вспоминая его, мне становится как-то зябко. Словно я нарушила какое-то правило поведения и теперь дрожу от страха, боясь разоблачения.

Ничего такого я не сделала, только стояла у кровати тяжелобольного и пялилась на него, как на неведому зверушку.