Всполохи на камне (СИ)

Я кашлянул, прочищая горло.

— Все может быть, однако, ты имел опыт с мошенницей, поэтому и нужно быть бдительным. Может быть, Лия тоже такая. — бью без предупреждения и сразу поддых. Любимый прием. Люди обычно хорошо открываются, когда разговор острый.

— Готова сдать анализ хоть сейчас. — без паузы и без запинки. Надо же! Недооценил красавицу!

— Петя, ну, что ты, ей Богу! Что за разговор⁈ — мама хмурится и смотрит на меня вопросительно и с укором.

— Петр, все решаемо, прекрати эти выпады! — Петровский морщит брезгливо нос.

Я начинаю злиться всерьез, закусил, так сказать, удила. А почему? Сам не знаю! Меня просто разрывает от желания довести эту пигалицу до кипения, когда вода брызжет и пар крышечку с чайника сносит. Сам я уже киплю.

А Лия, все также, спину держит, речи говорит, хотя в глазах и мелькнул испуг, но внешне сама стойкость."

"Я вдруг осознал, что всегда, когда Лия оказывается рядом, у меня происходит одно — злюсь и бешусь. Заводит меня, зараза. Сама от страха вся трясется, но продолжает вежливо шипеть и кусаться, взгляд не отводит.

— Ладно, я понял, что ты уже все решил. — взглянул на Петровского. — Мне пора откланяться.

Подъезжаю к стулу Лии и отвешиваю ей шуточный поклон.

— До свидания!

Вблизи она ещё лучше, внезапно, необъяснимо, но мне хочется прикоснуться к её щеке. Я фактически ощущаю жар от тела Лии. Гнев, злость и страх способны разогреть любого. Девочка пылает.

Я ухмыляюсь ей прямо в лицо, не сдерживаясь. Петровский и мать видят только Лию и им непонятно, отчего так побледнела гостья. А я, после ухмылки, опустил глаза, сначала, на губы, а потом на грудь девушки. И многозначительно поднял брови, развязно пялясь на весьма аппетитные полушария. Троечка? Не меньше.

Да, Петенька, похоже ещё неделя, и тебя возбудит даже швабра для мытья полов, а не только её хозяйка.

21. Лия

Это было жестко. Я готовила себя к тому, что мне будут, мягко говоря, не рады, но Пётр устроил мне сначала допрос, потом, фактически открыто, назвал меня мошенницей, а в конце совершенно наглым образом ощупал взглядом везде, где можно, и ухмыльнулся, словно имеет право на все, что осмотрел.

Я впервые в жизни переживала такое. Мой опыт общения с мужчинами, да и вообще с людьми, весьма ограничен. Меня никто так открыто не пытался оскорбить, обидеть, задеть. Я боялась, что от моей дрожи начнет звенеть посуда на столе — так меня трясло. Жутко злило, что Пётр это видит, мне казалось, что его голубые глаза, словно рентген, просвечивают меня насквозь и ловят каждый мой вздох.

Совсем некуда было укрыться, спрятать себя и свои чувства не получится, поэтому я решила и не делать этого. Спину прямо, взгляд не отводить — этому меня научила мама, когда появились проблемы в подростковом возрасте.