Встречая рассвет

Это выше меня! Я бы умер сейчас, только чтобы не делать тебе больно."

"Остановиться? О, нет. Мы уже зашли слишком далеко. В познании своего мужчины есть не меньшее удовольствие и ощущать Мэтью для меня так же важно, как дышать. Я так чувствую, и несмело обхватываю его ногами. Потянувшись к нему, спускаю ладони по спине на гибкую талию и ниже — на крепкие ягодицы. Прошу горячо, царапнув их кончиками пальцев:

— Не останавливайся… Мэтью!

Он кончает на глубоком поцелуе, ворвавшись в мой рот языком… но не отрывается от меня. Продолжает целовать, целовать… только нежнее, затихая во мне и позволяя медленно вынырнуть после его любви на поверхность. С шумным вдохом откидывается на подушку… и не отстраняется, а притягивает меня к себе, уложив на грудь. Поцеловав висок, проводит рукой по длинным волосам, словно нет предела его ласке.

Это не минутное и не пустое — то, что только что произошло между нами. Это ощущается настолько настоящим, что нет ни страха перед завтрашним днем, ни смущения от первой близости, ни боли. Ничего, кроме оголенных чувств.

Я обвиваю рукой его шею, прижимаю лоб к щеке и не хочу отпускать. Во мне так много чувств и эмоций сейчас, что с этим сложно справиться. Если бы можно было чувствовать его так всю жизнь, я бы, наверное, умерла счастливой. Ведь бывает любовь одна и навсегда. И если не в восемнадцать, то когда в это верить? Тогда бы никто, ни такая, как Габи, ни его отец или братья, никто бы не смог помешать нам.

Не знаю, о чем думает Мэтью, но он вдруг тихо говорит:

— Эшли, если бы радость можно было представить человеком — это была бы ты. Как теперь тебя отпустить?

— Не отпускай.

Он тяжело выдыхает и шевелит дыханием волосы у моего лба.

— Твой отец с меня шкуру спустит и правильно сделает. Я бы спустил. Не думаю, что он позволит тебе быть со мной.

— Поверь, это не в его власти. И вовсе не потому, что я — непослушная дочь.

— Эшли, ты ведь ничего обо мне не знаешь.

— И что? Мне достаточно того, что я знаю тебя.

— А мне нет. Я сказал правду, ты для меня много значишь, но это не отменяет того, что таким, как я, доверять нельзя. Так что я не в обиде на твоего отца. Уверен, будь у меня дочь, похожая на тебя… я бы на милю к ней никого не подпустил.

— Расскажи мне о себе, пожалуйста, — шепотом прошу. — Хоть немного. От чего ты хочешь меня оградить? Может, твои страхи, и не страхи вовсе.

Мэтью на минуту замолкает, словно решается, но все же говорит:

— Я помню звук, с каким полиция стучится в двери этого дома, сколько себя помню. Сначала я боялся, а потом перестал. Потом стал думать, как сделать так, чтобы они убрались, а лучше — никогда не появлялись. Понимаешь, о чем я?

— Д-да.

— Но они приходили, снова и снова, потому что был отец, были Лукас и Крис. И была причина не доверять таким, как мы — отбросам общества.