Вверх по течению (СИ)

Все же как и корабли БеПо больше рассчитаны на бортовой залп.

– Тавор, – позвал я денщика, который весь бой изображал из себя третий номер крупнокалиберного «гочкиса».

– Командир?

– Пока затишье образовалось, забирай ходячих раненых и дуй через мост на наш берег. Организуй доставку нам патронов, вторым рейсом – снарядов. А то мы скоро пустыми останемся. И узнай точное время, когда минеры все закончат? Пусть закругляются. «Хорошенького – понемножку», как моя бабушка говорила.

Перераспределили расчеты и выпустили раненых через задний люк, благо еще твердая поверхность берега была, а не сам мост.

Тавор еще сползал между колесами к штурмовикам, посчитал их раненых, и узнал как там вообще у них дела. А дела хреновые. Кожухи обоих пулеметов «гоч – лозе» побило шрапнелью. Ручной «гочкиз» уцелел, отделался одним разбитым диском. Двадцать три убитых. Остальные все ранены. В разной степени. От царапины до… страшно даже выговорить. Патронов мало. Гранаты еще есть – не расходовали.

Раненые ушли по крайним пешеходным дорожкам, укрываясь за толстыми брусьями ферм. Посередине моста ходить несподручно – между шпалами свободный полет до реки метров двадцать.

Такая конструкция…

Осталось ждать, когда затишье окончится и царцам снова приспичит охреневать в атаке на пулеметы. Впрочем, я уже говорил, что мы не больше десяти процентов их на ноль помножили. За весь бой. И это при абсолютном нашем преимуществе в автоматическом оружии.

Открыли все двери и люки – внутри бронекапсулы жара несусветная – двигатель от нас только сеткой отделен. Пусть продует пока наш пепелац свежим речным ветерком…

На всякий пожарный оттянулись внутрь мостовой фермы вместе с платформой, на которую удалось собрать всех наших убитых горцев.

Жаль парней. На моей совести они – что стоило заранее озаботиться защитой от шрапнели? Сколотить примитивную крышу из досок над платформой?

А кто не додумал?

Командир не додумал.

Конструктор не додумал.

Кобчик не додумал.

Плохо я провел свой первый бой. Плохо. А как-то все мнилось по – другому. Враг оказался и храбрей, и упорней. И что удивительно – людей совсем не жалеет. Но не дурак… далеко не дурак. Как только понял, что солдат кладет в атаках напрасно – прекратил.

– Прикроете нас? – спросил заглянувший в люк лейтенант горных егерей.

Фамилию не помню его. Гуляли как-то раз вместе в ресторане и в «Круазанском приюте» перед налетом на контрразведку.

– Что задумали, лейтенант?

– Да вот хотим с ребятами, пока дым от фугасов не разошелся пошарить по полевым сумкам царских офицеров, что на поле валяются. Вдруг что полезного из документов найдем? А может и языка целого, разве что покоцанного, притащим.

Видя мою некоторую рассеянность, добавил.

– Дело для нас привычное, господин комиссар.