Вверх по течению (СИ)

Если не хочешь идти до города пешком, не опаздывай. До весны ты должен выучить еще и огемский язык.

* * *– Мы вместе выпьем за наших героев… Мы вместе выпьем за наших героев… И каждого назовем, – вопила озаряемая четырьмя большими кострами толпа под вполне приличный деревенский оркестр. – Пока есть, кому выпить за душу героя – горец живее живых.

Все радуются. Музыка разухабистая. Песни юморные на грани приличия. Воистину веселая тризна. Немного ослабить рамки полового поведения и полный Вудсток.

А ведь это действительно настоящие поминки, на которых торжественно сменяя друг друга старцы с седыми бородами зачитывали длинный свиток погибших на войнах из господской усадьбы и трех подчиненных ей деревень.

Поименно.

За почти три сотни лет.

Последним назвали – Йёссена.

Хорошо, что меня вовремя предупредили, что полную кружку за каждого помянутого пить не следует, достаточно каплю, чтоб его душа не затерялась в безвестности. Иначе до конца списка можно самому не дожить. Но хоть по капле за каждого героя, но убывает в кружке. А кружка всегда должна быть полной и за этим особо следили молоденькие девочки с кувшинами в руках, которым пить вино еще не по возрасту.

К открытой бочке самостоятельно никто не лез. И это меня проняло до печенок. Дисциплинированный народ.

В конце панихиды все выпили по две кружки. И снова спели «Выпьем и снова нальем».

– У человека может не быть могилы, он может пропасть без вести. Но пока его дома поминают, душа его жива, – пояснила мне Альта, весь этот вечер на поле не отходящая от меня ни на шаг. – Когда тризна печальная наши герои печалятся вместе с нами, когда веселая, то вместе с нами радуются и они.

И я, кажется, понял истоки безбашенной храбрости рецких стрелков на войне. Они не боялись умереть. Они твердо знали, что будут жить вечно, пока за них дома хоть кто-то выпьет каплю вина и произнесет его имя – он жив.

И в этот список никогда не попасть патриарху, умершему в своем доме в окружении многочисленных потомков. В древности такие дедки сами уходили на войну, пока еще оставались силы. И добровольно бросались на пики, оттягивая их в своем теле до земли, чтобы дать своим товарищам через такую брешь ворваться и разбить вражескую баталию.

Нынче нравы смягчились. Считается, что своих патриархов надо поминать в кругу семьи, а публично только героев.

Потом были танцы. Боевые – с кинжалами, с барабанами.

Завершили поминальный фестиваль конкурсом танца на палашах. Выступали всего четыре четверки и общим голосованием выбирали лучшую. Приз был объявлен заранее от поместья – каждому победителю по пятнистой горской свинье, худой как собака и такой же кусачей.

Все пришли в традиционной этнической одежде.

Только я с Вальдом и моя команда в военной форме.