Вверх по течению (СИ)

Только по крайней необходимости ввязываюсь. Я вообще счастлив здесь был только в деревенской кузнице. Там все зависело только от меня. В небе я еще счастлив, когда на дирижабле летаю. Да и зачем вам я, ваша светлость, когда у вас родная кровь подрастает?

Когда пришел второй караван из поместья, то я настропаленный женой вытряс из управляющего всю информацию по ясырке. Дети у нее от молодого графа были. Мальчики. Пяти и восьми лет. Бастарды, конечно. На руки их сын Ремидия не брал и народу не показывал. Однако и с женитьбой на ровне тянул насколько мог до самой своей смерти. Любил он Альту. Все свое свободное время проводил в Отрадном. Это я и выложил маркграфу.

– Так что если нужно, ваша светлость, то забирайте это поместье назад. Я в претензии не буду, – закончил я свой рассказ.

– Что она собой представляет, эта Альта? – спросил Ремидий, проигнорировав мое предложение о возврате поместья.

– Красива, умна, образована. Все бухгалтерские книги в поместье ведет. Образцово ведет, смею заметить.

– Я подумаю над этим… – пробормотал Ремидий. – Такие вопросы с бухты – барахты не решаются. А за добрую весть спасибо. Не прервался все же род Отона Рецкого.

Маркграф замолчал на некоторое время, но я нарушил его. Любопытство одолело.

– Много сошло с горы Бадон попаданцев?

– А? – встрепенулся Ремидий от раздумий. – Каких «попаданцнев»? – не понял меня правитель марки.

– У нас так называют тех «кто попал», – усмехнулся я – Я вот, ваша светлость, перед вами – типичный попаданец. Из моего мира в ваш.

– То, что ты попаданец, – усмехнулся маркграф, но заявил с полной серьезностью, – теперь секрет особой государственной важности. Бисеры о таком даже не догадываются, как и император. Тем более что легенду о рецком самородке с гор я всячески сам раздувал и поддерживал как хороший пример для других моих подданных. А таких как ты, Савва, не так уж и много… Но слушай… Примерно лет сто назад эта проблема вышла на государственный уровень…

* * *В загородном Дворце правителя марки сначала состоялся обед на несколько десятков персон. Я по малому своему чину столовался на дальнем конце среди флигель – адъютантов и камер – юнкеров.

Затем Ремидий решал с сановниками какие-то неотложные вопросы.

И где-то только часа через два вспомнил обо мне. Ливрейный лакей передал мне приглашение сопровождать маркграфа в его послеобеденной прогулке по дворцовому саду.

Конечно, гуляли по саду мы не одни. Но малая свита держалась от нас на достаточном расстоянии, чтобы не иметь возможности подслушать наш разговор.

Маркграф показал мне действительно прекрасный сад. Не столько даже полезный своими плодами, сколько красивый, даже сейчас зимой.