Выбирай сердцем

– Форма пропала, – быстро ответила я, дёрнув головой дальше от ворота толстовки.

– В смысле – пропала? – переспросил он.

– Утром была, после алгебры была, а к физре сплыла…

– Интересно…

Он глубже засунул руки в карманы, а мне стало неловко, что Самураю приходится зябнуть из-за меня.

– Почему ты отдал?..

Я не договорила, поперхнувшись словами, когда он повернулся на мой голос. Смотрел, как тогда, в коридоре, затягивая в чёрный омут. И снова литавры вместо сердца. Уголки его губ дрогнули, скривившись в усмешке, глаза сузились:

– Забочусь о своей… девушке.

Меня словно водой холодной окатило. Захотелось тут же сдёрнуть толстовку и с силой запустить прямо ему в лицо.

– Постираю и отдам, – процедила я сквозь зубы, злясь на себя, что почти растаяла от его джентльменского поступка.

– Обязательно.

Он отвернулся, показывая, что потерял всякий интерес к разговору. Я старалась держаться сзади. Но всё равно, когда я и Самурай появились на стадионе, только дурак бы поверил, что мы пришли порознь.

– Картина «Явление опоздунов к уроку». – Геннадий Викторович вскользь окинул нашу парочку взглядом. Затем повернулся всем корпусом, чтобы более пристально осмотреть меня, и спросил: – Керн, что за вид?

– Извините, Геннадий Викторович. Так получилось.

– Становитесь в строй.

Мы с Самураем разошлись по своим местам. Приближаясь к шеренге, я обратила внимание на Белова, который, не смущаясь, рассматривал меня, прищурившись и склонив голову набок, словно примерялся к чему-то. Заметив мой не менее пристальный взгляд, Лёшка тряхнул головой, будто отрицал посетившую его мысль, и отвернулся. А на другом конце строя Тата, не скрываясь, пританцовывала на месте от нетерпения. Учитель ещё не закончил фразу «Начинаем разминку», а она уже была возле меня:

– Ты в толстовке Жеглова?!

– Чего ты орёшь? – Я шикнула на неё, озираясь по сторонам."

"– Думаешь, этого никто не понял? Вот ты наивная!

Её снисходительный взгляд стал для меня чем-то вроде пинка. Я изначально повела себя как виноватая: сутулилась, прятала глаза, будто мне есть что скрывать. А в чём вина-то? Да, Жеглов отдал мне толстовку сам, без моей просьбы. Да, я её надела, но это действительно было необходимо. Ну и что? Это задело чувства Кузьменко? Мне даже извиняться перед ней не за что. Пусть у Самурая сама спросит, зачем он решил поиграть в доброго самаритянина. Я внятного ответа на вопрос «почему?» так и не услышала. Издёвка не в счёт. Расправив плечи, я сказала Тате:

– Гетры, кстати, тоже его.

– Серьёзно? – Её глаза чуть не выпали из орбит.

– Ну и кто из нас наивный?

Мы одновременно рассмеялись назло всем врагам. А кросс, кстати, я пробежала за девять минут, на твёрдую пятёрку.