Выдыхая боль

— Кир, ну в самом деле, — мужчина подошёл к кровати, присел на корточки и, взявшись за мой подбородок, заставил ему в лицо посмотреть. — Не дуйся. Я же тебе вчера по телефону сразу сказал, дело к Ильясу не относится. Какие ко мне претензии?

— Заливаешь, однако, — фыркнула я и чуть назад подалась, нервирует меня близость почти голого тела. Виктор правильным питанием не увлекался, спорт не уважал, за год брака уже и отвыкла, что мужчина без рубашки вот так сногсшибательно может выглядеть. Блин, о чём думаю, зачем сравниваю, если даже только в мыслях, это и то по отношению к мужу несправедливо.

— С чего вдруг? — родственник чуть приподнялся, врезался кулаками в матрац по обе стороны от меня и теперь его лицо находится в нескольких миллиметрах от моего. — Зачем мне обманывать?

Треснул бы меня кто по затылку, да так, чтобы мозг подпрыгнул, а когда приземлился обратно, встал на место правильно, так как надо. Сейчас же явно в голове всё набекрень. В противном случае я бы на Горского, как кошка во время гона не реагировала. Дышу, как будто пять кругов намотала по стадиону, от каждого прикосновения мужчины вздрагиваю, словно он бьёт током, а какие желания одолевают, даже самой себе стыдно признаться.

— Это у тебя надо спросить, зачем темнишь, — тихо выдохнула я. — Могу лишь предположить, думаешь, что от переживаний оберегаешь.

Взгляд Олега потеплел, и уголки губ приподнялись.

— У нас наметился прогресс. Считаешь, что лгу, но с благими намереньями, — он подался ещё вперёд, практически укладывая меня на лопатки, и губами нежно коснулся виска. — Скоро начнёшь доверять, да?

Горский не видел моего лица, поэтому позволила себе слабость, ровно на секунду прикрыла глаза и насладилась моментом. Оказывается, всё помню, и как становится жарко от горячего тела Олега, и как сладко в его крепких объятиях, и как кругом идёт голова, потому что и сама желаешь и чувствуешь себя самой желанной.

— Возможно, и начну, если поможешь, — вопреки бушующему урагану в душе, произнесла я холодно и отстранённо. — Даже подскажу как. Первое - немедленно прекрати лапать и слезь с меня. Второе – честно расскажи, куда и зачем ездил.

— Мать твою ну ты и садистка, — выплюнул Горский, а после ещё и прорычал, — Впрочем, и мазохистка тоже. Хочешь меня, я же чувствую, как колотится, — Горский приподнялся на одном локте и положил мне на сердце ладонь, — но всё равно отталкиваешь. Наказываешь? Так, уже уже наказала, что страшнее и не придумаешь. Год пока ты была замужем, прожил в аду, — практически выкрикнул он, но дальше закрыл глаза и начал шептать. — Каждую ночь, сука каждую, представлял, как вы с Виктором ложитесь в постель, как он тебя целует, трогает… мою… А на следующий день видел его довольную рожу в офисе и ненавидел.