Выдыхая боль

Олег, не прерывая зрительный контакт, сбросил на пол, повязанное на бёдрах, полотенце, вплотную приблизился, резким движением распахнул на мне простынь и пристально жадными глазами разглядывал. Я же, как под гипнозом, сижу смирно, не сопротивляюсь, не пытаюсь прикрыться или протестовать, а только всё глубже и тяжелей дышу."

"Мужчина большим пальцем провёл по моим губам, спустился ниже и уже обеими руками с силой сжал грудь, очертил по контуру бёдра и, взяв за колени, широко развёл ноги в стороны.

Да что со мной происходит, почему голова чумная и позволяю всё это с собой вытворять…?

— Олег, — практически простонала я. — Это не правильно.

Горский потянул за волосы вниз, отчего моя голова запрокинулась, и в миллиметре от моих губ хрипло прошептал:

— Ты же помнишь правило, тебе надо только произнести слово «Нет», и я сразу остановлюсь.

Быть может, и заставила себя выдавить это слово, но мужчина погрузил в меня палец, и началось что-то невероятное… Вцепившись в плечи Олега, я содрогалась, выгибалась и стонала, но когда доходила практически до пика наслаждения, он останавливался, давал передышку и после начинал заново.

— К чёрту это твоё слово «Нет», — зло прорычала я. — Говорю «Да».

— Как же я этого долго ждал, — победно с предвкушением выкрикнул Горский и с такой страстью припал к моим губам, что в одно мгновение перестала осознавать, где я, и кто я.

Глава 28

Да, наворотила дел — мама не горюй! Вот что получается, когда думаешь не головой, а тем местом, что чуть ниже спины. Причём в моём случае это не фигуральное выражение, а констатация факта. Ведь кто мной руководил, когда Горскому говорила «Да» – попа и её подружка, ближайшая соседка.

Если бы мы с Олегом впервые встретились только вчера, или пусть даже сегодня, вообще ни о чём не жалела, ну, возможно, только переживала, что парень после скорой близости потеряет ко мне интерес и больше даже не позвонит. Но мы с Горским, увы, в иной ситуации, у нас за плечами есть прошлое, и ничего хорошего в нём нет. Предательство Олега, мой брак с его родным дядей, взаимные оскорбления, да, боже мой, мы даже дрались.

Уже сейчас знаю, что буду вспоминать каждое мгновение близости с Горским до конца дней. Потому как ту безудержную страсть и в то же время нежнейшие ласки – забыть невозможно. Но будущего у нас с Олегом нет, и оттого так тоскливо, что хочется выть, а ещё продлить этот момент, когда мы уставшие, но жутко довольные, обнявшись, просто молча лежим. А ещё лучше, чтобы мир замер, и мы так провели вдвоём целую вечность.

Олег, что до этого расслаблено на мне просто лежал, ожил, ласково поцеловал в висок и, обдавая горячим воздухом ухо, что-то тихо-тихо шепчет, слов не разобрать, но это и не нужно, по тону понятно он говорит нежности.