Выдыхая боль

— Кир, отец Лизы запаковал своего водителя в целлофановый пакет и прикопал по её просьбе. Так что, когда Лиза угрожала Олегу, если он сама знаешь, чего не сделает, устроить тебе неприятности, она не имела в виду скандал в общественном месте. А теперь сама себя спроси, как бы ты поступила на его месте? Стала бы рисковать?

— Ты не можешь о таких вещах знать, — отмахнулась я. — А если точно знаешь, почему в полицию не идёшь?

— Знать мало, надо ещё доказать, а после умудриться не оказаться в том же целлофановом пакете. Я тебе сказал, как оно на самом деле есть. Кир, ну ты сама подумай, если Олег с ней переспал, потому что хотел, потому что ни одной юбки мимо себя не пропускает, почему же он после этого целый год ни с кем отношения не заводил? Будучи-то свободным. М?

— И этого тоже знать не можешь, — повторила ещё раз эту фразу только теперь по слогам. — Ты что за ним следил?

— Скажем так, приглядывал. Ждал, когда у Олега кто-нибудь появится, хотел тебе эту новость на блюдечке с голубой каёмочкой преподнести, чтобы уже прекратила по нему убиваться, да только так и не дождался. Так что, любимая, делай вывод, — Виктор наклонился и едва коснулся губами моей щеки. — А мне пора, я же не Олег, у меня уже другая женщина есть, и она очень не хорошо на нас смотрит.

Глава 32

Ровно с той минуты, как я призналась Олегу, что была в курсе планов своей сотрудницы Яны, он не только исчез с корпоратива, но и полностью испарился из моей жизни.

Первые три дня ещё надеялась, что он остынет и хотя бы позвонит, но нет, от Горского не было никаких вестей. Потом я себя грызла, нет-нет да шёпотом приговаривала: «Так тебе и надо, страдай и кусай теперь губы. Живому человеку она проверку решила устроить. Проверила? Результатом довольна?». Затем началась самая тяжёлая стадия — ломка. Мне до такой степени не хватало Олега, что я чувствовала не только душевную, но и настоящую физическую боль. В клуб ездила, как из-под палки, занятия проводила на автомате, а когда вечером возвращалась домой, прижимала любимую футболку Горского к груди, вдыхала его запах и, стоя у окна, следила за тем какие автомобили заезжают во двор и молилась, чтобы следующей была машина Олега.

Через неделю, глянув на отражение в зеркале и не узнав собственное лицо, разозлилась.

Можно и дальше изводить душу переживаниями, а тело добивать голодовкой, но чего я собственно сижу и жду? Виновата я, значит, и первый шаг мне делать.

Посмотрела на телефон, который вот уже, как семь дней вообще не выпускаю из рук и только собралась набрать номер Олега, как отказалась от этой идеи.

Нет, звонком можно было обойтись на следующее утро после корпоратива, а сейчас уместна только личная встреча.