Выше только любовь

К слову, не обычную, а стильную и дорогую – на нечто подобное Маршалл заглядывался в журналах. Джулиан небрежно бросил толстовку на спинку противоположного стула. Под ней оказалась черная рубашка с рукавами три четверти, а на запястье – дорогие черно-серебристые часы с широким ремешком. Молодой человек достал из сумки ручку и пятнистую черно-белую тетрадь, какие пачками продавали в университетском книжном. Он сел, открыл ее на первой странице и после недолгой паузы начал писать.

Натали наблюдала за происходящим со смесью стыда и облегчения. Ей снова не хватило ни очарования, ни остроумия, чтобы сразить Джулиана. Она опять не смогла превратить обычный обмен любезностями во что-то более серьезное. Правда, в этот раз он не ушел. Джулиан остался и, судя по всему, собирался пробыть здесь какое-то время. Он склонился над своей тетрадью, так и не прикоснувшись к кофе и пирожному, и что-то писал. Поглазев на него минут пять и внимательно рассмотрев все детали, Натали вернулась к своей книге, но периодически косилась на клиента, на случай если понадобится ему.

Шли часы. Около семи начался наплыв посетителей, но постепенно народ разошелся. Ближе к десяти кофейня опустела, не считая Джулиана и Натали. Молодой человек писал без перерыва, а она просто наблюдала. У девушки даже разболелась рука, словно из солидарности с ним.

Без десяти одиннадцать Джулиан отложил ручку и потер кисть, оглядываясь по сторонам, будто заснувший в поезде пассажир, который проснулся в чужой стране. На глаза ему попалась Натали, все так же стоявшая за стойкой.

– Спящий проснулся, – коротко усмехнулась она."

"– Извини, что?

– Это из «Дюны». Из книги. Прости, неудачная шутка.

– Удачная, – улыбнулся Джулиан, – просто я ее не читал.

– Хорошая книга. – Натали направилась к нему, и он поднял чашку и тарелку со стола. – Давай, позволь мне…

– Да ничего страшного…

– Нет, пожалуйста, это моя работа.

Натали забрала у него посуду, но, прежде чем успела зайти за стойку, Джулиан поинтересовался:

– Вы скоро закрываетесь?

– Минут через десять.

– И… ты работаешь одна? Каждый вечер?

– Да. Днем я учусь в Университете штата.

Натали понятия не имела, что заставило ее рассказать об этом. Возможно, желание показать, что она не просто бариста, хотя раньше эта профессия не казалась ей какой-то зазорной.

Кажется, Джулиан все равно ничего не услышал. Он с хмурым выражением лица осматривал кофейню.

– Это безопасно?

– Здесь безопасный район. И я живу наверху, так что…

– Наверное, не стоит об этом рассказывать всем подряд.

У Натали вспыхнули щеки.

– Я и не рассказываю. В смысле, обычно.

– Прости, – произнес Джулиан. – Очевидно, это прозвучало так, будто я сам преступник и пытаюсь выпытать у тебя информацию. Это не мое дело.