Выше только любовь

Получается, ты написал ее в восемнадцать.

– В семнадцать. Мне исполнилось восемнадцать в то лето, когда она была напечатана.

Натали уставилась на него с открытым ртом. Если парень лгал, то угрызений совести точно не испытывал. Он взирал на нее открыто, глазами встречаться не боялся. «Ты видела тетради…» Девушка снова посмотрела на библиотеку, где на полке стояла написанная от руки «Выше» вместе с другими рукописными версиями всех романов Мендона, которые она читала раз сто. Не версиями. Черновиками.

По спине пробежал восторг, переросший в панику. Натали дрожала, обуреваемая двойными эмоциями: эйфория и страх, надежда и унижение. Она прикрыла рот рукой, не понимая, смеяться ей или плакать.

– Ты… ты должен был признаться мне. Немедленно. Должен был рассказать, как только я упомянула его.

– Я не смог. Я этого не делал ни разу за десять лет. Только Дэвид и мой редактор Лен знают правду.

– Но… почему?

Он вздохнул.

– Я дал клятву умирающей матери и сдержал слово, даже когда смысл в этом исчез. К тому моменту уже прошло слишком много времени… – Он пожал плечами. – Считай это привычкой или трусостью… страхом открыться…

– Страхом? – Натали вскочила на ноги, подхваченная потоком чего-то, очень похожего на истерику. – Чего ты вообще мог бояться? Ты богатый, талантливый… гений…

Он тоже встал и протянул к ней руки, чтобы успокоить.

– Натали, подожди…

Она отпрянула от Джулиана.

– Нет! Я чувствую, будто меня вывернули наизнанку. Я не… ты лгал мне. Шесть месяцев. Каждый день, каждую встречу, ты сидел напротив и лгал мне.

– Я не лгал тебе…

– Разве? – выкрикнула Натали. – А мне кажется, я вспоминаю что-то про трастовый фонд…

Джулиан со вздохом опустил руки.

– Ладно, да, но это…

– Но это не самое худшее, – произнесла девушка голосом, полным слез. – Я восторженно говорила о Мендоне – о тебе, – как влюбленная идиотка, а ты ничего не сказал. Позволил мне говорить и говорить, а я даже не знала, не смогла бы догадаться.

– Натали, пожалуйста…

– Каждое слово, сказанное о нем – о тебе, – звенит в моей голове, словно колокольчик шута. Но и это недостаточно ужасно. Нет, самое худшее то, что именно к твоим книгам я обратилась, чтобы постараться забыть тебя, когда ты ушел.

– Еще бы! – воскликнул Джулиан. – Еще бы, – повторил он, но уже мягче. – Натали, та связь, которую ты чувствуешь с книгами… они же мои. Это я. Все, чем я являюсь, есть в этих книгах. И ты их нашла. Ты нашла меня, и по какой-то чудесной воле случая или судьбы я нашел тебя. Или, может, это не случайно. Нас тянуло друг к другу. Я вошел в кафе, потому что искал тебя. – Он улыбнулся, а его глаза сияли. – Моя работа – твое убежище? Ты – мое, Натали.