Вызов

Да, он неудачник, но он не расхаживает с иллюзиями, пытаясь впихнуть себя в форму, которая была отлита ровно для того, чтобы не подпускать таких парней, как он, как мы.

– Чего бы ты ни желал, ты это не получишь, – говорю я уставшим голосом. – Я вне игры. С меня хватит твоих драм. Дай мне жить своей жизнью."

"– Не могу, братан. Пока что. – Он наклоняет голову. – Выручишь меня, и я уйду. Ты больше никогда меня не увидишь. Сможешь напрочь стереть меня из памяти.

Твою мать. Твою ж гребаную мать.

– У тебя проблемы, – резко говорю я. Ну конечно. Это слышно в его голосе. Не обычная хрень по типу «чувак, я в безвыходном положении, дай в долг».

Он напуган.

– Я облажался, ясно? Я должен был кое-что провернуть для одних парней…

– Кое-что.

Кай закатывает глаза, раздраженно качая головой.

– Я продвигал одну штуку.

– Торговал, Кай. – Чертов идиот. – То есть торговал. Что с тобой такое, блин?

– Все не так, братан. Я задолжал услугу кое-каким парням, и они сказали, что если я возьму посылку в одном месте и отнесу в другое, то мы квиты. Все просто.

– Но? – Вся жизнь Кая – это череда легких решений, за которыми следует ряд критических «но».

«Но я не знал, что дома кто-то есть. Но этот кто-то проговорился. Но я напился и потерял деньги».

– Я сделал именно то, что мне сказали, – протестует он. – Взял посылку у их парнишки, отнес ее, куда надо, отдал парню…

– А теперь они говорят, что их парень ее не получил.

Кай поникает от очевидности этого ответа. Потому что любой дебил бы это предвидел, а Кай не предвидит никогда.

– В этом и суть, – бормочет он. – Не знаю, кому я не понравился. Кто-то пытается меня поиметь, но я не понимаю, из-за чего такая неприязнь.

– И чего ты от меня ждешь? Если ты ищешь, где бы спрятаться, то двигай дальше.

У меня нет такой возможности. У меня соседи.

– Нет, дело не в этом. – Он замолкает, и виновато поникшие плечи тут же все объясняют. – Я должен им заплатить, ясно, или они вернут себе деньги другим способом, понятно? Я сам знаю, мы через такое уже проходили, Кон. Но эти люди думают, что я украл их товар.

Он трет лицо и красными, настойчивыми глазами умоляюще на меня смотрит. Мы снова два ребенка, заключающие сделку в темной комнате. Режущие себе ладони карманным ножом.

– Конор, они убьют меня или еще что похуже.

Я уверен.

Будь он проклят. Будь он проклят за то, что постоянно находит способ обесценить себя до стоимости пакетика кокаина или конверта с таблетками. Будь он проклят за то, что дает кучке выскочек со шрамами управлять своей жизнью. Будь он проклят за то, что приставил пистолет к своей голове и говорит, что если мне на него не плевать, то я должен подать ему патроны.

Я не хочу знать ответ, даже когда задаю вопрос.

– Сколько?

– Десять тысяч.

– Черт побери, Кай. – Я больше не могу сидеть спокойно.