Вызов

– Смой это, тупица, – говорит он Баки.

Мэтт, скорее всего, имеет в виду душ возле парковки.

Но вместо этого Баки снимает с себя все, кроме боксеров, и несется в ледяные волны.

О боже. Температура воздуха сейчас – двенадцать градусов, да еще сильный ветер. Но, похоже, дух побеждает над телом, потому что Баки прыгает в воду головой вперед и, вынырнув, начинает яростно тереть и мыть кожу.

Мы все следим за его успехами. Я чувствую настоящее восхищение этим парнем. Я до этого чуть задницу себе не отморозил в гидрокостюме. Содрогаясь, я думаю о ледяной воде, щекочущей мои яйца.

Когда Баки наконец выбегает обратно, он уже посинел и дрожит, как собака в рекламе американского общества защиты животных. Я быстро снимаю свою футболку и отдаю ему. Гэвин ждет его с полотенцем. А вот с шортами ему охренеть как не повезло."

"– Иди погрейся в джипе. – Я отдаю Баки ключи.

Он выхватывает их у меня.

– Ненавижу быть на природе.

Как только он оказывается вне зоны слышимости, парни валятся на колени от смеха.

– У него теперь травма на всю жизнь, – говорит Фостер, сквозь хохот.

– Этот чувак больше никогда не пойдет на пляж, – соглашается Гэвин.

– Я понимаю его. – Усмехнувшись, Хантер неторопливо бросает весь покрытый калом мусор в ведро.

Если не считать Баки, парни с азартом отнеслись к тому, чтобы занять этим свое субботнее утро. И, если честно, для меня многое значит то, что они проявили интерес к тому, что так для меня важно. После переезда на восточное побережье у меня недоставало времени на то, чтобы вернуться к своим увлечениям. Хоккей и пары не оставляли возможности для серфинга или выездов на пляж. Но Тейлор заставила меня задуматься о том, чтобы найти способ снова заняться волонтерством.

Она тоже хотела к нам присоединиться, но я подумал, что это хороший повод собрать всех парней вместе. Сезон закончился, и мы теперь почти не бываем вместе в одной комнате. Или на одном пляже.

Не буду врать: отчасти я соскучился по ним. Да, я живу чуть ли не с половиной этих засранцев, но потеть вместе на льду – это другое. Тренировки. Часы в автобусе. Девяносто минут чистой зубодробительной решительности. Я почти не осознавал, что значит для меня хоккей, пока не начал с ними играть. Эта команда заставила меня его полюбить.

Эти парни стали моими братьями.

В кармане вибрирует телефон. Я сперва решаю, что это Тейлор, желающая узнать, во сколько я вернусь, но на экране появляется незнакомый номер. Я уже догадываюсь, что это значит.

Кай.

Не надо ему отвечать. Когда доставляешь ему удовольствие, ничего хорошего из этого не выходит. Но внутри просыпается какое-то ноющее чувство, которое мешает мне переадресовать его на автоответчик. Потому что, когда дело касается Кая Тернера, лучше видеть, как он приближается.