Вызов

 – Я не живу с оглядкой на мнения окружающих и не стараюсь угодить кому-то, кроме себя самого. Я бы с радостью попытался угодить и Тейлор, если бы она, мать твою, мне позволила.

– Ну, может быть, должно колыхать. Уверяю тебя, они о нас ничего хорошего не думают.

В ее голосе слышится холод – впервые за все то время, что мы знакомы. Даже ненависть. Она направлена не на меня, но я начинаю понимать, до чего же глубоко в ней засели комплексы.

Мой следующий выдох получается рваным, негодующим.

– Я буду твердить это, пока до тебя не дойдет: в тебе нет ничего ненормального, Тейлор.

Между нами нет никакой деспотичной иерархии. Я хочу тебя. Я хочу тебя с того момента, как увидел, как ты идешь ко мне на той вечеринке.

Ее бирюзовые глаза слегка расширяются.

– Я серьезно, – говорю я. – За день у меня возникает тысяча грязных мыслей о тебе. Той ночью в моей комнате, когда ты водила пальцами по моим волосам, у меня едва не случился стояк, хотя я просто лежал.

Я останавливаюсь у дома Тейлор и паркую джип. Я поворачиваюсь к ней, но она все так же глядит прямо перед собой.

Во мне опять крепнет негодование.

– Я понимаю. У тебя проблемы с восприятием своего тела. Что-то в твоей жизни заставило тебя ненавидеть свою внешность и прятаться в легинсах и мешковатых свитерах.

Наконец Тейлор поворачивает голову ко мне.

– Ты понятия не имеешь, каково это – быть мной, – резко говорит она.

– Не имею. Но, мне кажется, если бы ты попыталась – хоть немного – принять себя, то, возможно, поняла бы, что у всех остальных тоже есть свои комплексы. И может быть, тогда ты поверишь парню, который говорит тебе, что ты его дико привлекаешь. – Я пожимаю плечами.

 – Носи все, что ты, черт возьми, хочешь, Тейлор. Но у тебя невероятное тело, и ты должна уметь демонстрировать его, а не прятаться всю свою жизнь под бумажным пакетом.

Она резко отстегивает ремень безопасности и берется за ручку двери.

– Тейлор…

– Спокойной ночи, Конор. Спасибо, что подвез.

И она уходит, хлопнув дверью.

Что я, мать твою, сделал?

Я хочу выскочить и побежать за ней, но слышу внутренний голос, который меня останавливает. Это тот голос на задворках сознания, из-за которого возникают все мои самые тупые идеи.

Саморазрушительный, самоуничижительный засранец, который берет все хорошее, легкое и чистое и просто, мать твою, разрывает все в клочья.

Правда в том, что Тейлор совсем меня не знает. Она понятия не имеет, каким ублюдком я был в Лос-Анджелесе и какую хрень я делал, чтобы вписаться в коллектив. Она понятия не имеет, что чаще всего я до сих пор не вписываюсь: здесь, там, где угодно. Что годами я примерял маски, пока чуть не забыл, какой я на самом деле. Я никогда не был доволен результатом.