За короля и отечество

Принц Клинох, твердо сжав побелевшие губы, с неестественно выпрямленной спиной, возглавил грохочущую кавалькаду катафрактов и свернул с тракта на раскисшую дорогу, ведущую к крепости на скале. Лошади оскальзывались и протестующе храпели на крутом подъеме; Стирлинг даже представить себе боялся, каково взбираться сюда зимой по снегу и льду. Часовые приветственно протрубили в рог, когда они миновали внешнее кольцо стен; по виду укреплений Стирлинг решил, что они уже не римской постройки. Впрочем, кто бы их ни соорудил, но сдерживать врага довольно долгое время они наверняка могли.

Оказавшись внутри стен, Стирлинг уже лучше разглядел королевский замок. Очертания его напоминали римские постройки — абсолютно лишенные украшений каменные стены, кровля из каменных же плит, — однако качество уступало римскому. Впрочем, и сложенной из грубо отесанных камней стене наверняка хватало прочности, чтобы выдержать даже длительную осаду. Замок занимал в городе то место, где у римлян обычно стоял принципиум, однако окружающие его казармы и мастерские были раскиданы свободно, подчиняясь рельефу, а не переделывая этот рельеф согласно каким-то заведенным нормам.

Отсутствие в этой планировке строгой римской четкости показалось Стирлингу зловещим признаком сползания бриттов во мрак средневековья, уже затопивший едва ли не всю Европу. Эти люди отчаянно старались сохранить римскую цивилизацию, но им недоставало ни обученных архитекторов, ни умелых строителей. И все же крепость эту они построили неплохо — достаточно большую, чтобы при необходимости укрыть за своими стенами всех жителей раскинувшегося внизу города. Впечатляющий портик, известняковые колонны которого, казалось, насквозь пропитались дождевой водой, встречал всех входящих в королевский замок Стрэтклайда.

Двери отворились, стоило передовым всадникам въехать на двор перед воротами. Залитая грязью площадь окружалась тем не менее частоколом слегка побитых временем и непогодой римских скульптур — изящных нимф и гордо подбоченившихся героев, казавшихся в своих прозрачных хитонах (а то и без таковых) до костей продрогшими под ветром и дождем.

Из дверей выбежала в грязь женщина лет тридцати пяти — сорока и застыла, напряженно вглядываясь в угрюмые лица всадников.

Клинох сидел в седле, открывая и закрывая рот, но не произнося ни звука. Сил спешиться у него, похоже, не оставалось. Моргана первая сумела нарушить болезненное молчание, словно параличом сковавшее всех присутствующих. Она легко соскользнула с седла, бегом, разбрызгивая подошвами грязь, пересекла двор и схватила женщину за руки.

— Брейтна… — выдохнула она, и голос ее сорвался.

— Он мертв, да? — пронзительно выкрикнула королева Стрэтклайда.