За короля и отечество

— Я буду скорбеть по нему, — прошептала она наконец едва слышно, — сильнее, чем ты думаешь.

Стирлинг понял ее — на этот раз озадаченным остался Анцелотис. Девочка отчаянно нуждалась в отцовской любви и ласке; тот же вместо этого едва не убил ее. А теперь она лишалась и надежды хоть когда-нибудь обрести то, чего ей так не хватало. Впрочем, стоило Анцелотису уловить Стирлингову догадку, как он обнял племянницу и крепко прижал ее дрожащие плечи к груди, пока она не успокоилась немного.

— Что случилось? — встревожился мужчина, в котором Анцелотис узнал мужа Тейни.

Тот вошел в залу, на ходу застегивая перевязь с мечом. Мерхион Гуль был высок, ужасно худ и больше всего напоминал жилистое огородное пугало. Несмотря на поздний час — дело было далеко за полночь — и то, что плохие новости вряд ли могли обогнать их, настороженность в глазах Мерхиона говорила Стирлингу, что тот уже догадался о случившемся. Он шагнул к жене и нежно погладил ее по волосам. — Так в чем дело?

Анцелотис выложил ему двойную дозу страшных новостей. Мерхион Гуль помрачнел как туча и несколько раз с досадой ударил кулаком правой руки по ладони левой.

Дождавшись конца рассказа, король Мерхион по очереди поздоровался с Морганой и молодым Клинохом, бормоча слова, которые приходится выдавливать из себя, зная, что ни этими словами, ни любыми другими не помочь ни боли, ни горечи утраты.

— Разумеется, мы почтим память Лота Льюддока и Думгуэйла Хена всеми положенными ритуалами, ибо время не позволило вам попрощаться с родными так, как хотелось бы.

— Вот именно, — кивнул Арториус. — Кстати, сама сложность и обстоятельность этих ритуалов подарят нам немного времени с саксами.

Прежде чем Мерхион успел ответить, в разговор вмешался еще один громовой голос, разом заглушивший всех остальных.

— Дьявол побери твою задницу, недоумок! Чтоб Гадес, Повелитель Тьмы, пожрал твою дурью башку и выплюнул душу наживкой на крючок Мененнену! А ну прочь с дороги!"

"За всю свою жизнь Стирлингу еще не доводилось встречать таких высоких людей, как тот мужчина, что вступил в залу. Даже Мерхион Гуль уступал ему в росте, а уж он и сам казался переростком в окружении нормальных кельтов.

Огромный, мощного сложения мужчина двигался быстро и решительно — ни дать ни взять бык, ворвавшийся в стаю волков. От взгляда его пронзительно голубых глаз не укрывалось ничего, и стоило ему задержаться на Стирлинге, как тот мгновенно уверовал в то, что эти глаза видят и то, что обычному смертному заказано.

Кем бы ни был этот мужчина, он заплетал свои волосы серо-стального цвета в длинные косицы, напомнившие Стирлингу скорее викингов, нежели бриттов раннего средневековья.