За короля и отечество

При виде ее Медройт вздрогнул и покраснел как рак; губы его шевелились в тщетной попытке произнести хоть какое-то приветствие.

— Может, я не вовремя? — невинно осведомилась Ковианна, подойдя к нему вплотную и положив руку ему на грудь. Сердце его колотилось как загнанная птица — скорее всего от страха.

Паренек сделал над собой отчаянное усилие и совладал-таки с голосом.

— Ч-чего тебе надо?

— Бедный мальчик, как они с тобой обходятся! — Она пригладила рукой его всклокоченные волосы и улыбнулась ему в глаза. — Как ты похож на свою мать!

Глаза его удивленно округлились.

— Ты знала мою мать?

Ковианна громко усмехнулась.

— Конечно. Маргуаза была главным моим учителем. Тебе что, никогда не говорили, что она обучала искусству целительства в Глестеннинг-Торе?

Он даже рот открыл от изумления. Ясное дело, не говорили.

— Ну конечно, она делала это не открыто, — улыбнулась Ковианна, поглаживая его руку. — Однако Маргуаза училась этому мастерству у Девяти Владычиц Айнис-Меноу, а когда приехала к нам в Глестеннинг-Тор, взяла меня под крыло.

Медройт, похоже, окончательно лишился дара речи. Страшная боль утраты горела в его глазах — боль и жажда узнать хоть что-то еще о матери.

— Посиди со мной, Медройт, — мурлыкнула она, усаживая его на край кровати рядом с собой. — Твоя мать была прекрасной, умнейшей женщиной, глубоко образованной и воспитанной. Другие только завидовали ее достоинствам — так завидовали, что начали возводить на нее ложные обвинения.

Юноша вздрогнул как от удара и бросил на нее затравленный взгляд, изрядно ее позабавивший.

— О да, — продолжала Ковианна. — Уже тогда ее обвиняли в чернокнижии и сатанистских ритуалах.

Не слишком верь тому, что тебе говорят, — особенно тем, кто стоял за ее смертью и позором.

Медройт невольно покосился на дверь.

— Т-ты имеешь в виду…"

"— Моргана? — переспросила она. — Нет, ее я винить не могу. Однако Маргуаза обладала правом первородства, а Арториус предпочел ей сводную сестру Моргану. Маргуаза с юности имела собственную точку зрения, не во всем совпадавшую с мнением сводного брата. Как знать, возможно, твоя мать в качестве правительницы и уступала бы Моргане. Но какова бы ни была причина выбора Арториуса, не забывай одно: для Арториуса безопасность Британии — одна, всепоглощающая страсть.

Поэтому стоило только кому-то обвинить твою мать в отравительстве и чернокнижии, это сыграло на руку дукс беллоруму, который убрал с трона ее и посадил править Айнис-Меноу и Гэлуидделом Моргану.

Боль и замешательство боролись в душе у Медройта.

— Арториус всегда был добр ко мне, — вяло возразил он.

— Еще бы! В конце концов, это ведь он взял грех на душу, убедив твоего деда казнить собственную дочь.

Медройт прикусил губу.