За короля и отечество

— Значит, это правда, что Маргуаза была дочерью Игрейн и Горлуаза? Мне казалось порой, что отцом ее мог бы оказаться и Утэр Пендрагон, а может, и сам Арториус…

— Нет, она была законной наследницей Горлуаза. Это разбило ему сердце: то, что ему пришлось приказать бросить ее в море с камнем на шее. Он сам погиб вскоре после того — в бою, когда ирландцы попытались вторгнуться в Айнис-Меноу. Вот тогда Моргана и взошла на трон. Бедная Игрейн тоже погибла к тому времени — бросилась в море, не выдержав позора. Арториуса-то она родила, побывав игрушкой в руках Утэра.

Моргана родилась от второго брака, и твой дед с самого начала больше благоволил к ней. Она ведь сестра Арториусу не по крови, только по родству. Потому Арториусу и не мешало ничего установить с ней… ну, скажем так, очень, очень дружеские отношения, так ведь? Они ведь очень близки друг другу. Очень.

Смотреть на недоверие в глазах у мальчишки было истинным удовольствием. Недоверие и страх того, что этот грех окажется правдой. Ну, не кровосмешение, и все же, стань эти «очень, очень дружеские отношения» достоянием гласности, и это не оставит от их репутации камня на камне.

Если, конечно, Ковианна сумеет что-нибудь доказать. И как раз тогда, когда она почти утратила надежду отомстить, подворачивается такой восхитительный случай!

Долгую минуту Медройт молчал, нахмурившись чернее тучи.

— Что ты хочешь сказать мне, Ковианна? Не вижу, каким образом это меняет мое положение. Мой дед лишил мать наследства, законным образом отдав трон Моргане, а не мне. Так ведь он имел на это право!

— Может, и имел, — мягко произнесла она, погладив его по руке. Тело его отозвалось на ее прикосновение дрожью, лучше всего остального объяснившей Ковианне все, что произошло, — и его возбужденный, несчастный вид, и гнев Морганы.

То, как переглядывались Медройт с Ганхумарой, разумеется, не укрылось от внимательного взгляда Ковианны. Значит, Моргана застукала эту парочку, оставив его неудовлетворенным — а значит уязвимым. Что ж, таким положением грех не воспользоваться и уж насладиться сполна. — Конечно, имел. Он имел право лишить наследства Маргуазу, а заодно и тебя. И все равно жаль. У тебя задатки отличного короля, дружок.

Он посмотрел на нее в полнейшем смятении.

Она улыбнулась ему в глаза, потом придвинулась ближе и осторожно погладила пальцами его штаны ниже пояса. Потом сильнее — по мере того, как выпуклость там делалась явственнее. Соитие вышло коротким и бурным, как она и ожидала, и совершенно сокрушительным для мальчишки, который, опять же, как ожидалось, оставался до сих пор девственником — судя по неловкости, с которой он лез к ней под юбки, неумелому дерганью, не говоря уже о скорости извержения.