За короля и отечество

Где находится его потенциальный союзник Беннинг, Стирлинг так и не имел ни малейшего представления, зато боялся, что вычислил-таки Бренну МакИген. Как, кстати, подумал он, ухитрилась Моргана устроить такой союз? Что такого могла она предложить, что могло бы представлять интерес для Далриады?

— Где, — резко спросил Анцелотис, — где Медройт?

Тейни удивленно подняла взгляд.

— Медройт? Ну, с Морганой, разумеется. Они вместе выехали в Кэр-Бирренсуорк.

— Одни?

— Нет, с вооруженной охраной, конечно. Сыновья ее тоже выехали вместе с ними, но я слышала, как она говорила охране, что свернет на запад, в Кэр-Бирренсуорк, тогда как сыновья пусть едут дальше на север и свернут на восток, домой, в Трепейн-Лоу.

 — Она чуть нахмурилась. — И еще с ней поехал один из менестрелей. Лайлокен — так, кажется, его зовут. Он потратил уйму денег, скупая украшения, и платья, и вина, и вьючную скотину, чтобы все это везти.

Если Моргана и впрямь отослала детей домой, в Трепейн-Лоу, тем вероятнее, что она задумала нечто, во что не хотела впутывать сыновей. И еще вполне возможно, что он обнаружил и Беннинга.

По крайней мере Лайлокен мелькал и в Кэр-Удее — значит он вполне вероятный кандидат на то, чтобы носить в себе чужой разум. К тому же Стирлинг не мог выдумать иного повода для простого менестреля покупать дорогие товары, да еще на деньги, которых две недели назад у него просто не было. Должно быть, он каким-то образом замешан в Моргановы планы заключить альянс с ирландцами. Если Беннинг и впрямь сидит в мозгу у Лайлокена, он вполне может помешать МакИген в ее замыслах. Впрочем, всецело положиться на это Стирлинг не мог. Ему оставалось только одно: скакать за ними и сделать все, что в его силах, чтобы помешать МакИген изменить историю.

Надо же, как изменился он за последние несколько дней: от одной мысли о том, чтобы причинить боль Моргане, ему становилось дурно, а в сердце горело жгучее стремление защитить ее, Арториуса, всех этих людей от саксов или ирландцев. В шестом веке он обнаружил больше всякого достойного восхищения и уважения, нежели за всю свою прошлую жизнь в двадцать первом веке.

Он приносил присягу защищать короля и отечество. Беда только, он больше не был уверен точно, какого именно короля.

И какое отечество.

Ответа на эту дилемму он так и не нашел, когда снова взгромоздился в седло и, угрюмо стиснув зубы, понесся на север в попытке предотвратить катастрофу."

"Шторм продолжался всю неделю, завывая над далекими берегами острова Йора, чтобы с размаху ударять в каменные стены крепости Дунадд. Впрочем, неделя эта прошла весело.