За короля и отечество

Лайлокену даже не удалось подобрать названия большей части предложенных блюд. Впрочем, и знакомых тоже хватало в изобилии: жареная оленина, окорока диких кабанов, жареные утки, разнообразнейшие приправы — ну и конечно, полным-полно пива. Должно быть, для этого пиршества Даллан мак Далриада опустошил все кладовые своей крепости.

Лайлокен улыбнулся. Горожане не успеют уже пожалеть, что остались без припасов. Королевский стол был уставлен сияющими серебряными кубками и искусно вырезанными деревянными мисками. Свежий тростник из плавней добавлял к струившимся от столов ароматам запах морской соли.

Ирландские музыканты начали играть в углу зала, поскольку галереи для менестрелей в замке не было — Беннинг почти ожидал увидеть здесь этот архитектурный элемент, тогда, как Лайлокен о таком и слыхом не слыхал, хотя сама мысль эта его заинтриговала.

Появился Медройт, взволнованный и раскрасневшийся, в лучшем своем платье, с золотой цепочкой принадлежности к королевскому роду — той самой, что дал ему Анцелотис на время, пока он исполняет обязанности короля Гододдина.

— Она уже здесь? — спросил он, нетерпеливо вглядываясь в начавшую собираться толпу ирландских ноблей.

— Нет, парень, я ее еще не видел. Так ведь и отца ее, короля, тоже пока нету, так что наберись терпения и подожди немного.

Тот кивнул, нервно теребя то пояс, то украшенные серебром ножны меча. С головы до ног он являл собой образчик богатого и образованного британского принца, готового вот-вот унаследовать королевство и выбрать себе знатную жену. Лайлокену пришло на ум, что Медройт совершенно очевидно забыл даже о существовании Ганхумары. Он улыбнулся, машинально теребя завязки мешка, висевшего у него на плече, — мешка, наполненного обыкновенной землей с берега Гэлуиддела.

Беннинг предупредил его, что в случае, если король Далриады согласится на союз, тот, вполне вероятно, настоит на церемонии, которой славились ирландские короли. Поэтому Лайлокен захватил с собой и землю, и добротный британский башмак, дабы использовать их в нужный момент.

Шум разговоров в зале притих, предупредив их о появлении Даллана мак Далриады. Он непринужденно вошел в зал, кивая собравшимся мужчинам и женщинам — некоторые из них, судя по всему, приехали сюда из других городов, ибо Лайлокен не видел их прежде.

Это был добрый знак — Лайлокен как-то не мог представить себе, чтобы Даллан созвал всю знать Далриады к себе в крепость только для того, чтобы посадить бриттов в темницу или отдать в рабство. Нет, настроение в зале царило явно праздничное. При виде Килин, шествовавшей под руку с отцом, у Медройта захватило дух. На ней было, разумеется, то самое шелковое платье, в волосах сияли самоцветы, а глаза лучились неподдельным счастьем.