За короля и отечество

А потом этот ублюдок ушел от погони в Деуир и укрылся у тамошних саксов.

Пока Мёрддин сообщал ей последние новости, они миновали неглубокую низину и начали вновь подниматься по пологому склону, следуя изгибам лабиринта. Небольшая армия монахов из аббатства поддерживала каменные стены и мощеные дорожки в идеальном порядке, безжалостно выпалывая любую пытающуюся прорасти здесь зелень.

— Это приучает их к смирению, — пояснила Вивьена с лукавой искоркой в глазах. Им пришлось обойти вершину холма в обоих направлениях несколько раз, минуя сады, где монахи снимали последний урожай яблок и груш.

На самой вершине торчали в небо невысокие шпили аббатства — темные и даже отталкивающие. Ковианне эти постройки представлялись вообще издевкой, так не к месту прилепились они к самой Материнской груди. Она улыбалась и раскланивалась с монахами, а сама лелеяла мечту набраться достаточно силы, чтобы в один прекрасный день изгнать христианство из Британии и вернуть ее народ к старым обычаям, которых втайне продолжала придерживаться ее семья.

Славно ведь было бы войти в историю как Ковианна Отступница, королева Британии и императрица кельтов.

Ей пришлось прикусить губу, чтобы удержаться от смеха, представив себе такую картину — прекрасно понимая при этом, что исход такой на редкость маловероятен, хотя бы потому уже, что христианство, ступив раз ногой на какую-либо землю, не уходило оттуда до тех пор, пока адептов ее не вырезали всех до единого."

"Впрочем, вся затея основывалась на своевременном использовании того, что открывало нынешнее положение дел. Ковианна ни на минуту не сомневалась в том, что саксы рано или поздно, но возьмут свое.

Какие бы чудеса ни ухитрялся извлечь Арториус из своих кавалерийских штанов, времена старых героев миновали, ибо мир изменился, и даже Арториусу не под силу остановить перемен, что падут на их головы — в эту ли битву, или в следующую, или через десяток лет. Все, чего он мог добиться, — это передышки, отсрочки неминуемой катастрофы, да еще ценой жизней сотен, тысяч бриттов.

Другое дело, если бы саксонского царя вроде Эйлле удалось не злить, а ублажить, умиротворить, спасая тем самым бриттов от уничтожения.

Ведь свирепыми такие люди становятся, только если им перечить, унижать их — как Анцелотис унизил Куту. Вот тогда они и начинают резать всех направо и налево. Ведь когда Уэссекс примкнул к саксонским королям, обошлось без таких зверств… Ну, убивали, конечно, но не так же! Да, единственный путь — это помочь саксам мирным путем завладеть британскими крепостями.

В случае с Кэр-Бадоникусом она не могла поделать ничего, но вот Глестеннинг-Тор — совсем другое дело.