За короля и отечество

На наковальне уже стояли два наполненных серебряных кубка, рядом лежал мех вина.

— Выпьем, — улыбнулась она и протянула один — с подмешанным в вино зельем — Мёрддину. — За победу.

Он коснулся ее кубка краем своего и сделал большой глоток.

— Покажи, что надо делать.

Она пригубила вино, потом показала ему, как нагнетать воздух мехами.

— Да, вот так хорошо, — кивнула она, когда угли зашипели и засияли в центре горна золотом.

Она достала почти законченный кинжал, который оставалось только немного подправить молотом перед закалкой. Большими щипцами положила она его на угли и принялась наметанным взглядом следить за изменением цвета металла.

В нужный момент она выхватила его с жара, положила на наковальню и ударила по нему молотом, взметнув фонтан искр.

— Еще вина? — предложил Мёрддин, оторвавшись от мехов, чтобы допить кубок. Качать мехи — нелегкая работа; он вспотел почти сразу.

Она мотнула головой.

— Нет, подожду, пока кончу. А ты наливай себе, не стесняйся. Можешь сделать перерыв, пока я кую.

Он выпил еще, потом по ее указке качал мехи еще, раздувая угли. За время, что она орудовала молотом, винный мех заметно сморщился.

Впрочем, работала она скорее для виду, ибо кинжал был почти готов. Вино с подмешанным к нему зельем подействовало довольно быстро: он моргал все чаще и поднимал руки с заметным усилием. Потом он начал шататься. Когда он едва не упал на колени, Ковианна одарила его ослепительной улыбкой.

— Это тяжелая работа — раздувать угли. Даже молодые, крепкие подмастерья валятся с ног.

Он буркнул что-то в бороду и вновь едва удержался на ногах, схватившись за рукояти мехов. Она улыбнулась своим мыслям и подождала еще, наведя последний лоск на орудие его уничтожения.

Ей не пришлось долго ждать. Он повалился на землю, удивленно ворочая глазами."

"— Почти готово, — весело объявила она. — Все, что осталось, — это закалка.

Подняв раскаленный докрасна кинжал клещами, она повернулась, опустилась на колени, улыбнулась Мёрддину в глаза — и с размаху вонзила клинок ему в живот.

Он вскрикнул, широко раскрыв глаза от боли и потрясения.

Она ласково погладила его по волосам.

— Бедный старый дурачок. Неужели ты забыл секрет дамасских мастеров? Ты же сам научил меня ему.

Клинок шипел, остывая в смешанном с кровью вине.

Кровь стекала по ручкам клещей. Рот его шевелился. Рука вяло поднялась и непослушными пальцами схватила ее запястье.

— За что?

Она погладила его по щеке.

— Тебе никак не стоило, — прошептала они и поцеловала его в губы, — советовать Арториусу убить Маргуазу. Она была моей первой наставницей, а уж алхимиком таким, как тебе и не снилось. Мой бедный доверчивый дурачок. — Она выдернула кинжал, и кровь хлынула из раны потоком. Он опрокинулся на спину, побелев от потери крови и шока.