За короля и отечество

— Как его зовут — человека, которого мы должны сделать своим союзником?

Бренна даже улыбнулась — с такой спокойной уверенностью произнесла этот вопрос ее собеседница.

— Тревор Стирлинг. Капитан С.А.С… ну, Специальной авиаслужбы… — Она ощутила вполне понятное замешательство Морганы и поспешно пояснила: — Это такая группа отборных, специально подготовленных воинов.

— Ага. Это как раз то, что нам нужно."

"Несмотря на всю серьезность своего положения, Бренна ощутила, что улыбается во весь рот. Потом попыталась сесть, чтобы осмотреться по сторонам: в помещении было темно как в сердце оранжиста. Это удалось ей только с третьей попытки — тело плохо повиновалось ей. По спине рассыпалась водопадом тяжелая грива длинных распущенных волос. Одежда показалась ей холщовой. На шее она нащупала тяжелую ленту холодного металла, концы которой сходились у ложбинки между ключицами. Ни хотя бы чуть выделяющегося в темноте силуэта окна, ни одного луча света сквозь дверную щель она не видела. Новая мысль пришла Бренне в голову, от которой она едва не поперхнулась. Может, хозяйка тела слепа? В ответ в голове ее прозвучал негромкий смешок Морганы, а потом та взяла на себя контроль над руками, заставив их пошарить по деревянной поверхности — наверное, это был невысокий стол. Пальцы нащупали два небольших твердых предмета и подобрали их. Бренна старалась не вмешиваться в процесс.

Привычным движением руки под контролем Морганы ударили предметы друг о друга. В темноте сверкнули искры, и на мгновение Бренна испытала чувство огромного облегчение: по крайней мере она была не слепа. Она высекла еще сноп искр, и на этот раз несколько их упали в какое-то сухое вещество, в котором с треском разгорелись красные огоньки. Она осторожно подула на трут — комок высушенного моха в глиняном сосуде, — и огонь разгорелся маленьким, но ровным пламенем. Она нашла взглядом наполненную маслом лампаду из грубо обожженной глины — казалось, ее только что вынули из какого-то археологического раскопа. Бренна осторожно подняла горящий трут и зажгла торчавший из масла фитиль.

Засветив лампаду, она загасила мох и некоторое время сидела, глядя на этот до ужаса древний глиняный светильник. Помещение залил неяркий теплый свет, позволивший ей разглядеть другие непривычные детали. Она сидела в маленькой комнате, оштукатуренные стены которой были покрыты характерными фресками. Стиль росписи, несомненно, относился к древнеримской культуре: птицы, сады, постройки, загадочные женские фигуры, исполняющие какой-то религиозный ритуал, включавший в себя вино, и птиц, и танцы. Она почти воочию слышала музыку нарисованных лир и дудок. От украшенных цветами алтарей поднимались нарисованные завитки дыма.