За короля и отечество

— Так прими эту золотую цепь королей Гододдина с тем, чтобы передать ее Гуалкмаю, когда придет его черед.

Анцелотис потянул через голову цепочку, которую носил всю свою взрослую жизнь, и наклонил голову, поскольку священник заметно уступал ему ростом. Королевская цепь Лота Льюддока показалась ему гораздо тяжелее старой, словно к весу потертого, исцарапанного золота добавилось еще что-то. Королева Моргана с глазами, полными сдерживаемых слез, расцеловала его в обе щеки, и ритуал свершился. В момент внезапного озарения (или помрачения — Стирлинг не знал, чего именно) Анцелотис повернулся к племяннику Морганы Медройту — тот наблюдал за церемонией, обиженно насупившись.

Мать его казнили, что означало для него лишения какого-либо определенного статуса. Анцелотис протянул ему свою старую цепочку, цепочку принца.

— Я объявляю тебя, Медройт, хранителем знака моей чести. Храни мою цепочку так, как ты хранил бы благополучие своей семьи, и напоминай мне время от времени, что я король только на время, дабы сохранить Гододдин сыновьям Морганы и Лота Льюддока.

Глаза паренька потрясенно округлились от этой неожиданно свалившейся на него чести. Анцелотис надел цепочку ему на шею. Даже Моргана перестала сдерживать слезы при виде того, как Медройт из отверженного, неуверенного в своем будущем подростка разом превратился в молодого мужчину, облеченного доверием и почетом старших.

— Я не подведу тебя, Анцелотис! — пообещал паренек, крепко сжимая протянутую руку нового короля.

Наблюдавшие за этой сценой советники Гододдина, оправившись от первого потрясения, согласно закивали столь мудрому политическому ходу, который связывал племянника Морганы — до сих пор остававшегося неизвестным фактором политической игры на севере Англии — с только что провозглашенным королем.

"— Советники Гододдина, — негромко произнес Анцелотис. — Я благодарен вам за доверие. Прошу вас, отвезите тело моего брата домой и проследите, дабы оно было погребено со всеми подобающими почестями. Ничто, кроме как забота о безопасности королевства, не могло бы заставить меня уехать в такие дни, однако саксам надобно дать достойный отпор.

Советники вновь отвечали согласными кивками и одобрительными возгласами. А потом все осталось позади, и Анцелотис широкими шагами направился к выходу из залы с твердым намерением тронуться в путь как можно скорее. Солнце уже должно было выглянуть из-за холмов на востоке, когда они со Стирлингом вышли из ворот римской крепости в Кэр-Удей; Арториус шагал следом. Впрочем, самого солнца Анцелотис не видел.