За короля и отечество

Железная с золотыми украшениями штуковина полностью закрывала голову до подбородка, а над щелью для глаз выдавался вперед козырек из толстой, позолоченной железной пластины, защищавший глаза и отчасти нос от рубящего удара мечом сверху вниз. Внутри шлема сильно пахло потом — ну да, он… то есть Анцелотис надевал его уже много-много раз…

Оруженосец подал ему плотный шерстяной плащ в красную и синюю клетку. Плащ застегивался на плече круглой брошью — у Анцелотиса она была серебряной, с изображением летящего дракона. Качество одежды и металлических деталей поразило Стирлинга: он ожидал от этой эпохи куда более примитивных ремесел.

Предвзятое мнение современного человека, решил он, основанное на невежестве. А ведь его культура являлась прямой наследницей цивилизации античного Рима.

Минутой спустя из крепости показались Моргана с Медройтом; последний нес тяжелую кожаную сумку, которую он приторочил к седлу Морганы. Моргана впорхнула в седло с потрясающей легкостью. Стирлинг поперхнулся, сообразив, что, прежде чем осваивать искусство верховой езды, ему предстоит еще одна задача: забраться на эту чертову лошадь.

Благословенны будь сарматы, подумал он, принесшие в эту глушь на границе с Шотландией такую замечательную вещь, как стремена. Еще одна женщина, которую Стирлинг смутно помнил по событиям минувшей ночи, вышла из ворот — ее светлые волосы были заплетены в длинную косу. Она тоже несла в руках тяжелую кожаную сумку, которую приторочила к седлу.

Дукс беллорум проследил за тем, как она садится в седло, и заговорил с Ганхумарой; голос его при этом, однако, оставался холоден как ветер:

— Нам предстоит нелегкий переход: нам нужно попасть в Кэрлойл прежде Куты и Креоды.

Придется идти скорым маршем, и я не ручаюсь за удобство. Я тебя предупреждал. — Он сделал паузу и нахмурился. — Это не развлекательная прогулка, а подготовка к войне.

Она заломила тонкую медно-рыжую бровь.

— Я езжу верхом не хуже тебя, муж мой, — спокойно отвечала она. — И я законная королева, а значит, и военачальница своей армии, пусть и не искушена во владении мечом.

Взгляд Арториуса из-под сдвинутых бровей вспыхнул стальным блеском.

— Отнюдь не твое мастерство верховой езды или владения мечом тревожит меня.

Выносливость твоя — вот в чем ты, жена, уступаешь остальным, а после всех наших задержек из-за болезни Анцелотиса я не замедлю марша ни из-за кого. Если ты начнешь отставать, я оставлю тебе вооруженную охрану, но поскачу дальше без тебя. Анцелотис, мы не можем более ждать.

Только один конь остался без всадника — наверняка он и принадлежал Анцелотису. Как и у Арториуса, это был жеребец — серый в яблоках, до ужаса массивный; должно быть, он являлся прямым предшественником тяжеловозов-першеронов.