Zадача будет выполнена! Ни шагу назад

А где все это взять? В общем, если не считать шестерых салоедов на командном пункте, остальные укропы во время зачистки их позиций «пригорюнились» и «отправились к Бандере». Часть попали к нам в плен уже вследствие ранений – само как-то так получилось.

Бились укропы славно, сражались до конца. А если кто из них в пылу перестрелки, особенно под конец, поняв, что не вывозит и пора сдаваться, поднимал руки вверх и что-то там кричал про сдачу, а его не услышали и пристрелили, то тут уж никто, кроме укропов, не виноват. Гвардейцы княжества Монако разгорячены, кровь кипит от адреналина, куда там слышать, что кричат проклятые салоеды.

Опять же, никто не отменял солдатскую хитрость, когда один кричит «Сдаюсь, сдаюсь!», а второй тем временем швыряет под ноги переставшим стрелять бойцам «феньки», они же осколочные гранаты Ф-1. Нам такой поворот сюжета не нужен, поэтому сперва пуля, а уж потом выяснять, хотел сдаваться укроп или нет.

По итогу штурма, который окончательно завершился к восьми часам утра, можно вынести следующий вердикт."

"У нас один «двухсотый» – Сыч; шесть «трехсотых» – все легкие; самым опасным ранением были два оторванных пальца на левой руке у Игната.

Жак оказал всем раненым своевременную помощь и сейчас возился с ранеными укропами, бинтуя и штопая их. У противника «двухсотых» где-то около семидесяти бойцов; точнее не посчитали, потому что танк разобрал две позиции укропов так, что там в окопах мешанина тел, и непонятно, сколько было вражеских бойцов. «Трехсотых» укропов семнадцать штук, ну и целых и невредимых пленных еще шестеро, в том числе и два наемника из Польши, которые тусили на командном пункте.

Сыча жалко, очень жалко. Славный был вояка.

Надежный, правильный пацан. Его напарник Пестик очень переживал из-за гибели друга. Как только бой закончился, Стылов отошел в сторонку, уткнулся лицом в шершавый бетон и заплакал. Другие бойцы это видели, но никто не стал бы высмеивать такое немужественное поведение. Все понимали, что тяжело терять друга, настоящего друга.

Дружба на войне намного крепче, чем кровное родство в тылу. Когда в бою чувствуешь, что плечом к плечу с тобой идет испытанный друг, готовый пойти за тебя в огонь и в воду, то, естественно, дерешься смелее, яростнее и увереннее.

Говорят, что те, кто нашел друга на войне, знают цену этой дружбы и сумеют умереть за друга. Когда над головой рвутся снаряды и рядом падает тот, кто секунду назад дал тебе прикурить, цена настоящей дружбы особая. Потому что другом на войне может стать только боец, в котором ты на сто процентов уверен.

Это в мирное время настоящий друг может одолжить тебе деньги на покупку машины или на лечение, а на фронте он вытащит тебя из-под обстрела, если ты ранен. На войне нельзя схитрить, здесь солдат весь как на ладони.