Загадочное происшествие в Стайлзе

Это совсем неподходящая роль для молодого человека.

– Мой отец был англичанином, – начала Мэри, – а мать – русской.

– О! – отреагировал я. – Теперь понятно.

– Что понятно?

– Намек на нечто иностранное… другое… что вас всегда окружает."

"– Кажется, моя мать была очень красивой, – продолжила Мэри. – Не знаю, потому что никогда ее не видела. Она умерла, когда я была еще совсем маленькой. По-моему, трагично: кажется, по ошибке выпила слишком большую дозу какого-то снотворного. Как бы там ни было, отец был безутешен. Вскоре после этого он стал работать в консульстве и, куда бы его ни направляли, всегда брал меня с собой.

К тому времени как мне исполнилось двадцать три года, я уже объехала почти весь мир. Это была великолепная жизнь… Мне она нравилась. – На лице Мэри появилась улыбка. Откинув голову назад, она, казалось, погрузилась в воспоминания тех старых добрых дней. – Потом умер и отец, – наконец заговорила она. – Он оставил меня плохо обеспеченной. Я вынуждена была жить со старыми тетками в Йоркшире. – Мэри содрогнулась.  – Вы поймете, что это была ужасная жизнь для девушки, выросшей и воспитанной так, как я. Узость интересов и невероятная монотонность такой жизни сводили меня с ума. – Она помолчала, а потом совершенно другим тоном добавила: – И тут я встретила Джона Кавендиша.

– И что же?

– С точки зрения моих теток, для меня это была хорошая партия. Но я должна честно признаться, что не думала об этом. Нет! Для меня важным было другое: замужество избавляло меня от невыносимой монотонности той жизни.

Я опять ничего не сказал, и через минуту она продолжила:

– Поймите меня правильно.

Я была с Джоном честной. Сказала ему правду, что он мне очень нравится и я надеюсь, это чувство усилится, но я в него не влюблена. Джон заявил, что это его вполне устраивает, и… мы поженились.

Мэри надолго замолчала. Нахмурив лоб, она словно вглядывалась в те ушедшие дни.

– Я думаю… я уверена… сначала Джон любил меня. Но мы, очевидно, плохо подходим друг другу и почти сразу же стали отдаляться. Я Джону надоела. Малоприятно для женской гордости в таком признаваться, но это правда.

Должно быть, я что-то пробормотал о несходстве взглядов, потому что она быстро продолжила:

– О да! Надоела… Но теперь это уже не имеет значения… Теперь, когда наши пути расходятся…

– Что вы имеете в виду?

– Я не намерена оставаться в Стайлз-Корт, – спокойно объяснила Мэри.

– Вы с Джоном не собираетесь здесь жить?

– Джон может жить здесь, но я не буду.

– Вы хотите его оставить?

– Да.

– Но почему?

Она долго молчала.