Закон ученого

Хотя там вроде должен быть регулятор ширины потока излучения, так что если вывернуть его на максимум, то…

Бывает такое у творческих людей. Вроде сидел себе, тупо уставившись в стену, с головой пустой, словно автоматный магазин, последний оставшийся патрон из которого уже отправлен в патронник с понятной целью…

И вдруг откуда ни возьмись приходит в твою голову мысль.

Нет, не так.

Мысль!

С огромной заглавной буквы!

Настолько яркая, что ты аж зажмуриваешься, пораженный ослепительностью ее безумия!

И пониманием, что есть такое вдохновение, о котором столько говорят люди, никогда его не испытывавшие…

Академик собрал волю в кулак, сконцентрировал плотность пальцев в оставшейся руке.

Протянул ее, взял два гаусс-магазина.

Зубами сорвал пломбы с контактных пар…

И улыбнулся.

Зачем стрелять в себя, корячась, чтобы захватить потоком фотонов максимальную площадь тела, когда есть более простой выход? А именно – сжечь все вокруг на несколько метров высвободившимся взрывом аномальной энергии! Ведь если один выстрел из «гауссовки» легко уничтожил значительную часть наноботов, то понятно, что будет, если двадцать таких выстрелов сольются в единый энергетический взрыв.

И для этого нужно немного.

Всего лишь соединить вместе контактные пары двух гаусс-магазинов…

Когда люди видят свою смерть, они обычно боятся.

Странно это.

Все равно рано или поздно придется через это пройти. Так что лучше встречать ее с улыбкой, как давно ожидаемую старую подругу, которая наконец удосужилась почтить тебя своим визитом.

– Ну, привет, дорогая моя, – прошептал Захаров. – Я слишком часто знакомил тебя с другими. Пришло время и нам с тобой познакомиться поближе.

С этими словами академик зажал один магазин между нижней челюстью и подбородком, а второй поднес к первому.

И, не закрывая глаз, соединил контактные пары…

Что чувствует человек, оказавшийся в эпицентре ядерного взрыва? Понятное дело, что об этом никто никогда не расскажет.

Но предположить можно.

Скорее всего, ничего.

Вспышка, а за ней – темнота…

Даже боли почувствовать не успеешь, как превратишься в ничто…

Захаров тоже всегда так думал.

А сейчас вдруг понял, что ошибся…

Его тело пронзила невероятная, адская боль, словно каждый из микроскопических наноботов его тела швырнули в индивидуальный «электрод» – и проклятая аномалия принялась увлеченно раздирать его на части своими молниями…

Академик кричал, но собственного крика не слышал. Вероятно, ему лишь казалось, что он разрывает собственный рот в вопле. Но даже если и так, то когда кричишь – легче. Если занят чем-то надрывным, когда тебя убивают изуверским способом, то вроде бы и притупляются немного острые ощущения, которых не пожелаешь и врагу.