Закон ученого

Хотя, конечно, все это не что иное, как самоуспокоение…

А потом вдруг пришло ощущение, что боли стало… больше.

Намного больше!

Она заполнила все тело полностью, от макушки до пальцев ног – и, что самое интересное, сейчас ею была до отказа залита левая рука, которую академик самолично отрезал «Бритвой»!

Захаров от удивления даже орать перестал. И глаза открыл, зажмуренные до этого, – встречать смерть смело и с улыбкой, конечно, можно, но когда она раскрывает тебе свои объятия, мало кто сможет в этот момент держать глаза открытыми…

И перед ученым предстала картина, которую совершенно точно не видел до него ни один человек ни в одной из вселенных Розы Миров…

Скорость движения времени упала до минимума. Оно почти остановилось – но лишь почти…

Сейчас Захаров находился внутри энергетического взрыва небывалой мощи, и при этом острота его зрения возросла многократно. Он видел, как потоки энергии пронзают наноботы, как те начинают светиться от ее переизбытка – и не разрушаться при этом, как предполагал академик, а делиться наподобие клеток растущего организма…"

"Их становилось все больше и больше, и вот они уже образуют устойчивые энергетические связи между собой, готовые поделиться жизненной силой с соседями, если тем она понадобится. Академик смотрел на происходящее в немом восхищении, ибо формирующаяся на его глазах структура наноорганизма была намного совершеннее и надежнее, чем та, которую он изобрел…

Невозможно сказать, сколько времени продолжалось это виде́ние, – скорее всего, долю секунды реального времени. Однако в памяти ученого оно отпечаталось как ярчайшее воспоминание, хотя вряд ли он мог с уверенностью сказать, что это был реальный фрагмент его жизни, а не галлюцинация сознания, переживающего собственную смерть…

Но Захаров не умер.

Объективная вселенная внезапно ворвалась в его мозг вонью гниющей крови, жужжанием квази-мухи, прилетевшей на запах мертвечины, и осколком челюсти с торчащими из нее зубами, лежавшим в сантиметре от глаза Захарова…

А следом пришло и ощущение собственного тела, безвольно валяющегося на холодной земле.

Но при этом тела вполне здорового, сильного, без признаков отсутствия левой руки или каких-нибудь внутренних повреждений.

«Масса тела сто процентов от возможной, с потенциалом расширения триста сорок два процента. Повреждений не обнаружено. Потенциальных противников в радиусе пятисот метров не обнаружено».

Мысль, пришедшая в голову, слегка шокировала Захарова. Он не посылал никаких запросов на диагностику тела. Понимание его состояния пришло само, словно из ниоткуда.

И означать это могло лишь одно.

Он не просто полностью восстановился.