Замуж в наказание (СИ)

Дальше – белый шум. Просто не могу смириться с реальностью, которая непременно наступит.

Но он медлит.

Стоит на расстоянии и смотрит. А для меня даже его прямой взгляд – уже слишком напористо. Не выдерживаю. Отвожу свой и чуть отворачиваю голову. Глубоко вдыхаю, выдыхаю медленно и через нос.

– Точно не хочешь?

Айдар еще раз предлагает выпить, но я мотаю головой. Когда боковым зрением отмечаю его движение – сжимаю ткань сильнее. Как будто бороться буду.

Но он идет не на меня.

Сердце качает кровь, как обезумевшее. Я слежу, как муж подходит к креслу. Садится, немного съезжает в отчасти даже неприлично расслабленную позу, забрасывает ногу на ногу.

Снова берет в руку и начинает покачивать стакан, тянет его к губам и делает маленький глоток. Попросит к себе подойти?

Думаю об этом и по коже мороз. Я вообще не представляю, чего от него ожидать. Жалость к себе накрывает новой волной. Приоткрываю рот, чтобы не расплакаться. Дышу…

– Ты побег уже спланировала?

И резко прекращаю. Что? Может ослышалась?

Хмурюсь и поднимаю взгляд на Салманова. Он продолжает смотреть на меня все так же – спокойно, с нескрываемым интересом, но нечитающимися эмоциями.

Наверное, с таким лицом проводят допросы. Или он не проводит?

– На сегодня или чуть позже?

Муж дает понять, что ответа ждет. А я честный проговариваю про себя.

Я его уже совершила.

Для него же медленно перевожу голову из стороны в сторону:

– Побега не будет. Я смирилась. – Произношу и немного пугаюсь. Мужьям не такое говорят в первую брачную ночь. Ими восторгаться должны, сгорать от желания, немного бояться, но так, для виду… Больше хотеть. А я хочу остаться наедине с собой и поплакать.

Между нами повисает долгое молчание.

Видимо, он приходит к тому же выводу. Меняет позу, шелестя одеждой.

Стакан вновь опускается на столик. В широко разведенные колени упираются локти. Пальцы переплетаются.

Я смотрю на них. Представляю прикосновения на коже. Это не будет ужасно. Он красивый мужчина, приятно пахнет, наверняка опытен, вряд ли жесток. Но я всё равно не могу убедить себя, что жизнь преподносит мне подарок.

Я тону в непонимании, где заканчивается степень моей вины и начинается незаслуженное наказание.

– А он тоже смирился? – Упоминание Мити делает больно. Салманов загоняет в грудную клетку острое шило. Я мечтаю забыть о нем и о своей глупости. Отмыться от грязи. Только не знаю, получится ли, нырнув в новую грязь.

Зеленые глаза прожигают, без слов требуют смотреть в ответ. А я не могу не потому, что планирую врать. Просто сил нет.

Собираюсь. Решаюсь. Стараюсь сохранять самообладание и не давать сползать маске честной, покорной и покорившейся.

– Уже неважно.