Замуж в наказание (СИ)
— Новый областной прокурор из наших. Слышал? Я задерживаю дыхание, закрываю глаза и прислушиваюсь к разговору отца с товарищем. — Да. Айдар Салманов. Завтра будет у нас в гостях. Мы отдаем за него Айку. Сердце обрывается. Есть шанс, что я ослышалась? Потому что Айка — это я. — Наказываешь за то, что учудила? — Папа в ответ молчит, а товарищ продолжает: — Правильно. За недостойное поведение должно следовать наказание. Отцу посмела перечить, муж под себя воспитает. Говорят, он человек жесткий, но справедливый. Уши закладывает от волнения, я отступаю от двери. Первые шаги по ступенькам вверх делаю тихо, дальше — бегу, строча на телефоне: «Мить, если любишь — давай сбежим. Папа хочет отдать меня замуж за областного прокурора».
Отсрочка ничего не поменяет, но я слишком устала. Собираюсь с силами, выталкиваю себя из внутреннего болота, приподнимаю подбородок, но попросить не успеваю.
Айдар поднимается с кресла пружинящим движением. Идет на меня. Я впитываю взглядом каждое изменение позы. Он приближается по-мужски красиво, плавно, но уговорить себя, что хочу с ним близости, не могу.
Не так, пожалуйста…
Хотя бы время дайте…
Муж останавливается в шаге. Тянется пальцами к моему подбородку. Поддевает и поднимает мое лицо себе навстречу.
Мне неуютно. Знакомый приятный запах щекочет ноздри, но теперь он ассоциируется с опасностью и беспомощностью.
Я чувствую легкие поглаживания. Это большой палец мужчины скользит по моей щеке… Внимательный взгляд не дает отвести свой. Язык занемел. Тело – каменное. Я жду расстрельного: «ложись».
Но вместо этого звучит:
– Не дрожи, я силой брать не буду.
И я как будто глохну.
Пальцы Айдара соскальзывают с моей кожи, задевая шею. Он разрывает зрительный контакт и отступает обратно к креслу и столику.
Не знаю, специально ли, но дает мне время прийти в себя. А это очень нужно сейчас.
Смотрю на мужа уже со спины. Как он поднимает стакан, сгибает руку в локте и снова пьет. Он красив, но я не могу проникнуться этой красотой. Как и поверить, что правду сказал.
Он просто еще не знает, что я никогда его не полюблю.
Салманов поворачивается ко мне.
Кажется, что пик сгущавшегося напряжение пережит. Он снова смотрит с легкой издевкой. Проходит до окна, выглядывает в свой же сад, потом возвращается ко мне…
– Предлагаю тебе сделку, Айлин.
Киваю. Уголки мужских губ опять дрожат. Салманов допивает залпом, отставляет стакан на подоконник и произносит:
– Отлично. Я буду говорить честно, хорошо? Обидеть не хочу, не думай, но тоже очень устал. Не каждый день женюсь…
Айдар сохраняет живую мимику, по нему не скажешь, что устал, но я киваю болванчиком, смотря, как шевелятся губы. Страшно дать себе надежду, но я почему-то даю.
Меня совсем не обидит предложение развестись. Но он начинает с другого.
– Ты попала в неприятную ситуацию. На мой вкус, грех был не так велик, но раздули знатно.
Слушаю внимательно. Каждое слово. И ушам своим не верю. А еще боюсь перебивать. Кажется, что даже сердце бьется слишком громко. Хочется попросить потише. Не мешать.
– Ты и без меня знаешь, что отец у тебя – человек с почти безупречной репутацией. Неоспоримый авторитет. Такие к скандалам относятся куда ревностнее, чем люди попроще.














