Замуж с осложнениями

Пожалуй, ради его искренней нежности я все-таки способна потерпеть тыканья пальцами. Раз уж он от этого так счастливеет…

* * *Уже на корабле, после душа, в ночи, я, тщательно упаковавшись в длинный и очень приличный халат, стучусь к Азамату. Замок когда-то успел починить, зараза! Теперь не прокрадешься…

Он открывает с легким удивлением.

— Чего ты?

— Э-э… ну как бы… а войти можно?

Он отстраняется, чтобы меня впустить. Он снова упакован в свой гидрокостюм, по ошибке принятый за пижаму. Когда дверь закрывается, волной воздуха до меня доносит запах облепихового бактерицидного мыла.

— Мне надо взглянуть, как поживает твоя шкурка, — помахиваю тюбиком цикатравина. — Раздевайс!

Он тут же хмурится.

— Да ладно, это пустяки, сам справлюсь, сегодня уже и так…

Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем он перестанет пытаться отделаться от профессиональной помощи? Впрочем, у меня есть очень убедительная морковка для вешания перед носом.

— Значит, так, — говорю, — хочешь секса — будешь лечиться!

Азамат закрывает глаза с видом полного поражения. Я просто вижу, как у него на лбу появляется бегущая строка с какой-то народной глупостью про бесплатный сыр.

— Да ладно тебе, — глажу его по руке, а сама едва сдерживаю хохот. — Тебе же самому лучше будет.

Он кивает без энтузиазма, садится на кровать и принимается стаскивать верх от пижамы.

Эластичные бинты, конечно, уже все пропитались, правильно я на сей раз пластырь взяла. Осмотр показывает, что лечение идет впрок, но ему еще предстоит примерно кругосветное путешествие. Повторяю утреннюю процедуру, пока Азамат делает вид, что равнодушно смотрит в сторону. Наконец он заклеен вдоль и поперек, и можно прервать тягостное молчание.

То есть мне-то оно не особо в тягость, я когда делом занята, иногда забываю, что людям свойственно общаться, но вот кое-кому весьма некомфортно.

— Все, — говорю, — живи.

И топаю мыть руки. У Азамата делается какой-то уж вовсе горестный вид. Пока намыливаюсь, доходит:

— От этого крема ногти истончаются, поэтому нужно обязательно смывать, — поясняю.

— Тем более не стоит тебе в нем пачкаться, — пожимает плечами муж и принимается одеваться.

— А чего ты одеваешься? — спрашиваю. — Думаешь, я щас уйду, что ли?

Он смотрит на меня снова озадаченно.

Ох, чует мое сердце, нарвусь я на очередное культурное отличие, будь они неладны.

— А ты хочешь остаться? Ну хорошо, я не против…

Присаживаюсь к нему на колено.

— Я думала, мы сегодня еще чем-нибудь приятным позанимаемся, если ты не устал.

Он коротко шевелит бровями, и взгляд его совершенно меняется. Боже мой, дошло! Ну что ж, обучаемость хорошая.

Большие способности к усвоению информации дорогой супруг демонстрирует также и в искусстве поцелуя.