Замуж с осложнениями

Пробую на всякий случай — жуется довольно легко, солененькое такое. Нас снова подбрасывает, меня слегка прищемляет дверью. Ничего, переживем. С некоторым трудом над раковиной нацеживаю в чистую бутылку молока из большой коробки, закрываю крышкой и ползу на мостик.

Тут кроме Азамата и пилота топчутся Ирнчин и деверь Эсарнай. Все в мыле, глаза безумные, на экранах такое, что меня мутит от одного взгляда — все крутится, несется, извивается… бе-э-э. И они в этом еще умудряются лавировать. Азамат переместился за манипуляторы — надо думать, хакер отстал — все лицо в поту, то и дело пытается рукавом вытереть, а то глаза застилает.

Хорошо, у меня всегда с собой платочки. Протираю ему физиономию аккуратно, чтобы обзор не перекрыть.

— Лиза? — выдыхает он, с остервенением выкручивая манипулятор.

— Я, я, — говорю.

— Сейчас мы выйдем… — бормочет он, — из узкой части… станет полегче…

— Да ты не отвлекайся, — отвечаю. — Я в тебя и так верю.

Он не улыбается, но лицо его немного светлеет. Присаживаюсь у стеночки — кормить его в таком режиме совершенно невозможно, придется подождать.

Минут через десять и правда становится полегче: теперь истерическое вихляние в пространстве продолжается не все время, а с перерывами в пару минут.

— А, Лиза, ты еще тут? — замечает меня дорогой супруг. — Что-то нужно?

— На, — говорю, — жуй, пока есть возможность.

— Ой, да ладно, я бы перебился, пока…

— А ну быстро.

Перебиться-то он, может, и перебился бы, но уминает всю палку в три укуса. В чем-то все-таки мама была права…

Остальные трое поглядывают на капитана с завистью, обещаюсь принести еще еды на всех. Тут у них снова начинается опасный участок, и я уползаю, придерживаясь за стенку.

Копченость идет на ура, к тому же теперь меня еще отдельно ценят как сотрудника, не занятого в управлении кораблем и в его обороне непосредственно и оттого свободно бегающего по звездолету. В итоге приходится всех обносить.

* * *Фотографии муданжских пейзажей в иллюминаторах начинают меняться на вечерние, когда Азамат наконец-то выпадает с мостика.

— Все, — говорит он счастливо, потирая уставшую шею. — Мы выбрались. Эти сволочи думали, что мы там разобьемся, преследовать даже не пытались."

"— Вот идиоты, — отвечаю радостно.

Оказывается, все это время я очень-очень боялась, но понимаю это теперь только по чувству облегчения. — Как будто не знают, что ты у меня непобедимый!

Он хохочет, я заставляю его наклониться, и мы долго и душевно целуемся посреди холла. Он пахнет молоком и мясом, и ему абсолютно все равно, что на нас смотрит полкоманды. Сегодня можно, заслужил. Моя одежда пропитывается его потом, и я прижимаюсь плотнее, потому что хочу перенять его запах заодно с силой и удачей. Мой отважный рыцарь, муж мой.